Не знаю, что Бурый ему сломал, но мне не жалко этого урода. Над моей головой проносится нож. Остриём он вонзается в стену почти под потолком. Вот это меткость и сила!

— Миша, а что здесь происходит?

В оглушающей тишине этот вопрос звучит слишком громко. Я поворачиваю голову на голос и вижу ту самую брюнетку, с которой сидел Бурый.

— Вернулась в випку, — рычит на неё мужчина.

— Но…

— Съебалась! — орёт на неё, а вздрагиваю я.

Ну на хер это всё! Я срываюсь с места. Хватаю куртку со стула, сумку закидываю на плечо и несусь к выходу. Пусть Бурый дальше с ней в випке развлекается, а я домой.

Оказавшись на улице, жадно вдыхаю прохладный воздух. Не успеваю сделать и пары шагов, как меня сзади обхватывает сильная мужская рука. Запах хвои обволакивает. Начинаю вырываться, потому что помимо хвои слышу сладкий женский парфюм.

— Отпусти! — кричу ему.

— Угомонись, — отвечает спокойно.

— Отпусти меня!

Естественно, я не собираюсь успокаивается. Брыкаюсь ещё отчаяние. Бурый будто не чувствует моих стараний. Он доходит со мной на руках к своему внедорожнику, открывает заднюю дверь и закидывает меня в салон.

— Остынь пока, — говорит он, закрывает дверь и тут же блокирует замки.

Я бессильно рычу. Ну вот опять. Его внедорожник, и я в нём заперта. История повторяется…

О, кстати, а электрошокер у меня с собой. Давай, Мишенька, возвращайся скорее…

Глава 22

Бурый"

"В моей голове сплошные маты. Ну почему я не удивлён, что кукла моя оказалась в том же клубе, куда я приехал по делам?

А то, что она приключения снова нашла на свою аппетитную задницу… ну блять. Это была бы не Алёна.

Когда я подхожу к дверям клуба, двух сосунков, что на меня рыпнулись, как раз в тачки их грузят. Хочется рвануть туда и отстрелить отросток ушлёпка, который Алёну тронул, но дела не ждут. Орлов должен подъехать с минуты на минуту, а мне ещё предстоит разговор с Лесей.

Она вздрагивает, когда я захожу в випку. Дверь с грохотом ударяется о стену. Леся на ноги подскакивает.

— Миша, — лепечет она.

— Какой я тебе, блядь, Миша? — напираю на девчонку.

Она снова задницей на диванчик падает. Голову в шею вжимает. Я подхожу к ней, грубо хватаю ладонью за скулы. Она смотрит на меня с явной обидой.

— То, что я тебя ебал в день освобождения, особенной тебя не делает. Усекла?

— Ты говорил, что я — лучшая, — выдаёт она.

— Сосёшь охуенно, — соглашаюсь я. — Сейчас приедет клиент, и ты ему отсосёшь так, чтобы он забыл, как мать родную зовут. Скажет раздвинуть ноги — раздвинешь. Если ему не понравится, отправишься в дыру, из которой в Москву приехала, с голой жопой. Поняла?

Леся молчит. Сдавливаю пальцы.

— Поняла? — повторяю вопрос.

— Поняла, — отвечает она.

Отпускаю её лицо и отталкиваю от себя.

Дожился, блять.

Какая-то шлюха мне предъявы бросает.