— К тому же просек фишку, что чем сильнее на тебя давишь, тем сильнее ты сопротивляешься.

— И что?

— Да ничего. — Несколько лениво потянул он и блеснув глазами, негромко продолжил, — понравилась ты мне, думаю вот теперь.

Я несколько нервно усмехнулась. Воздух в комнате стал тяжелым и горячим от его слов и последующего потемневшего взгляда.

Мне не нравился разговор. Не нравился он. Я не понимала его тактики, для чего он все это говорит. Не могла понять где он врет, а где честен. И зачем это вообще нужно. Трахнуть? Мог и в клубе. Я в том состоянии явно бы недолго возражала. Я вообще ничего не могла прочитать про его непроницаемому лицу, или выцепить хоть что-то в бесконечных острых осколках усмешки его глаз. И нервничала. Ибо самое поганое во всей этой ситуации — меня этот ублюдский фарс завораживал и затягивал. Он играл со мной. Играл, забавляясь, и тонко просчитывая границы дозволенного, открыто признавая ошибки. А мне это нравилось. Пиздец. Цели его я понять не могла. И испытывала отчаянное желание разгадать эту гребанную многоходовочку.

Антон чуть подался вперед, положив локти на стол и его взгляд быстро, почти не задержавшись скользнул по моим губам. А меня отчего-то бросило в жар.

Твою мать, это же ненормально. Он ненормальный. И я, по ходу, тоже.

— Ты извини, но в сказки про безродных Золушек влюбляющих в себя прекрасных принцев я не верю… — смотря на его руки, на длинные красивые пальцы, доведшие меня до первого оргазма в моей жизни, я произнесла эти слова глухо и нетвердо.

— Так ты не Золушка, — негромко прервал меня он, наполняя свой бокал. — Да и я далеко не принц.

— С последним не поспоришь, — охотно покивала я, с трудом переводя взгляд от его рук и, пытаясь прийти в себя, потянулась к бутылке вина, но он меня опередил, взяв ее первым и придвинув к себе мой бокал. — И все же, может быть, на чистоту?

— А оно нам надо? По большому счету? — безумно красиво улыбнулся Антон. И в этой улыбке коснулся кончиком языка уголка губ.

— Мне да. — При этом зрелище я старательно пыталась не потерять нить разговора, чувствуя, как заложенное им в меня безумие начинает пробуждаться на задворках сознания и горячить кровь.

— А мне нет. — Этот скот, лукаво блеснувший глазами определенно понимал, что со мной происходит. В отличии от меня. — Лен, дорогая, почему я сижу в хорошем ресторане с шикарной девушкой, а веду беседу сравнимую с переговорами террористов и силовых структур? Причем ты меня загоняешь в роль террориста. А сама ведешь себя как неопытный полицай. Жесткий, не дающий шанса вывернуться. — С мягким укором спросил он, и от его последующей улыбки у меня стало покалывать в низу живота.