Когда за спиной снова заскрежетал какой-то механизм, в темноте задрожал огонек масляного фонаря. Я обратила внимание, что углы тайного хода были покрыты паутиной, словно им давно не пользовались. Интересно, куда он ведет? К обычной двери, выходящей на другую сторону, к высокому забору? Или намного дальше?

В тусклом свете, который с трудом пробивался сквозь густую темноту, мы продолжали идти вперед, стуча каблуками по каменным полам. Мне уже не было страшно, я взяла себя в руки и теперь размышляла над тем, как вырваться из плена. Но Кушаков следовал за мной будто тень, на отставая ни на шаг. Неужели чувствовал во мне угрозу?

От быстрой ходьбы я начала спотыкаться, ноги путались в подоле платья и граф начал нервничать.

- Вы начинаете раздражать меня! Мария Дмитриевна, мы с вами вышли не на прогулку!

Я приподняла подол, чтобы шагать свободнее, а сама подумала, что возможно стоит самой напасть на Кушакова? Но тут же отмела эту идею. Граф крупнее и сильнее меня, у него есть оружие, которым он, несомненно, воспользуется. Нет, нужно действовать очень осторожно.

Узкий тоннель не спешил заканчиваться, и я догадалась, что мы выйдем достаточно далеко от флигеля. Но даже подумать не могла, что настолько!"

"Речной запах я услышала еще до того, как мы оказались под бледной луной. Река пахла звенящим льдом и немного мокрой травой. Этот горьковатый аромат пробирался прямо в душу. А потом я услышала ее тихий плеск.

- Ну, вот мы и на месте, - граф снова схватил меня за руку и поволок по рыхлому снегу к темной стене пушистого ельника.

Вскоре я увидела экипаж, стоящий на дороге. Значит, Кушаков собирается увезти меня отсюда как можно дальше. Как же мне подать знак своим друзьям? И вообще, возможно ли это?

Мы забрались в салон, и карета быстро поехала вперед, обдуваемая порывами северного ветра. Он швырял в окошки колючие снежинки, шумел хвойными лапами, закручивал вихри. Ветер будто пытался мне что-то сказать.

Я закрыла глаза и попыталась представить Надю, пробиться в ее сознание. Но ничего не выходило, в голове звенела тишина, пронизанная тревожными мыслями. Может, я не имею таких умений?

- Мария Дмитриевна, вы чересчур спокойны для женщины, которую похитил злодей, - раздался из темноты насмешливый голос Кушакова. А потом из нее показалось его бледное узкое лицо.

- А чего вы ожидали от меня? – мне было неприятно смотреть на этого человека. – Истерики? Обмороков? Что я стану умолять сжалиться над собой?

- Так и будет, моя дорогая… Так и будет, - тонкие губы графа растянулись в ехидной усмешке. – Не вы первая, ни вы последняя. Но ведь все может быть по-другому. Ваша судьба в моих руках… Если я захочу…

Я с ужасом почувствовала, как моих коленей касаются его пальцы. Они вцепились в ткань юбки, пытаясь поднять ее.