– Я не могу так. – Покачала головой, шлёпая по полу и перешагивая через разбросанные всюду вещи. – Рокси сказала, что у тебя была связь с девушкой в прошлом…

– Нет, – его голос громыхнул так, что я едва не подпрыгнула. Слова, повисшие на языке, превратились в протяжный выдох. – Оставь это мне.

Сердце штормило в груди, а в голове нарастал гул. Я не могу молчать. Только не сейчас.

– Оставить? Нет, Натан. Я не могу оставить этот вопрос без внимания.

Я взглянула на мужчину. Он стоял неподвижно, и лишь безумный блеск, появившийся во тьме его глаз, давал мне понять – он слышал меня.

– Елизавета Матвеева, девушка со всех фотографий из галереи, наблюдается в клинике, где я работаю. Она беременна. Но ты же знаешь, – в голосе прорезались язвительность и злость. Защитная реакция. – Она была на приёме у меня. И вот какие дела, – проговорила, складывая руки на груди, – у девушки явные проблемы. И нет, не в беременности. Там все идет гладко. А в голове. Что ты с ней сделал? Это она, да, ведь? – мой голос срывался на хрип. – Она?

– Эмма…

– Просто ответь на вопрос или уходи, – прошептала, ощущая, как каждое слово царапало глотку.

 – Только не лги мне, Натан.

Он молчал. Набирался ли смелости или выдумывал лживую историю… Я не знаю.

Лиза. Бедная девочка. В какие игры он втянул бедняжку? И каким, черт побери, боком я оказалась в этой истории?! Случайность или преднамеренно?

– Я не хочу видеть тебя. Уходи.

Дверь за ним закрылась с тихим хлопком. Никакой попытки остановить его. Никакой попытки остановить себя.

***

Если бы на комоде стояли вещи, то Натан сбросил бы их на пол. Если бы были зеркала, то он разбил бы их. Но в его квартире было слишком пусто.

Пещера.

Логово. Могила.

Йохан однажды усомнился в адекватности брата, оказавшись здесь. Натан не пытался объяснить брату, почему он отказался от интерьерных безделушек, обилия зеркал, подсветки, ярких красок. Он устал. Он ненавидел все то, что окружало его с пеленок.

В своем доме Натан хотел быть наедине с собой. С той частью, которую он так тщательно берёг.

Он солгал Эмме, привезя ее в ту квартиру, которую теперь уже купил. Он солгал ей, показывая мир, который бы ей понравился. Разве она приняла бы эту «могилу»? Разве она смогла бы здесь находиться в сером, безжизненном мире и быть счастлива? Нет, не смогла бы.

Натан понимал, что напугал бы ее, показав свое убежище. Он лгал во благо и заигрался. А теперь всё равно.

Натан разрушил тщательно выстраиваемый мир, играя с ней. Просто потому, что иначе не умел. Не научили. Сломали. Уничтожили.

Мужчина приблизился к стене цвета графита и прижался лбом к холодной поверхности. Кровь пульсировала в висках.

Стянув верхнюю одежду, он прошел по широкому коридору, миновав все комнаты. Самая последняя дверь вела в спальню.