И интуицией, каким-то мистическим шестым чувством понял, что и в жизни его произойдут серьезные изменения, что все будет по-другому. Интуиция узников развивается и крепнет сама собой.

В тот день его повели на допрос с утра, но не на второй этаж, где обычно допрашивали все эти месяцы, а перевели через двор в совершенно другой корпус. Это было странно: идти по двору, по выпавшему снегу, который уже стал подтаивать и чернеть — белая роскошь не сохраняется в Одессе долго. И он чуть не опьянел от свежего воздуха, ударившего в голову, как молодое вино. Он шел бы так и шел — часами, сутками, до конца жизни! Но все перемещение длилось меньше пяти минут.

Под надзором двух вооруженных конвоиров Нун быстро пересек двор. Его ввели в двухэтажное, по виду — административное здание, завели в какой-то коридор. И очень скоро он оказался в комнате, ничем не напоминающей прежние помещения для допросов. Скорей, это был рабочий кабинет, уставленный строгой рабочей мебелью.

В кабинете были двое. С удивлением Анатолий увидел того самого следователя, который был на обыске в его квартире, допрашивал в самый первый раз и даже кормил бутербродами с чаем. Этот следователь сидел за столом и что-то писал.

В кресле у окна сидел еще один — высокий мужчина в штатском. Этого человека Нун видел первый раз в своей жизни.

— Садитесь, Анатолий Львович, — любезно сказал следователь, указав на стул. — Рад сообщить вам, что документы по вашему делу скоро пойдут в суд. Следствие закончено.

— Это радость? — Нун опустился на стул, не в силах сдержать ухмылку.

— Понимаю вашу иронию, — вздохнул следователь. — Может быть, у вас есть какие-то вопросы?

— Есть. Один, — мгновенно насторожился Анатолий — тюрьма выбила из него все иллюзии и доверчивость, и он прекрасно теперь знал: когда следователь проявляет любезность, это всегда не к добру. — Почему мне не разрешают свидания? Почему меня не может навестить моя родная сестра, Роза Львовна Нун?

— Свидания вам запрещены, — следователь отвел глаза в сторону, — вы проходите по такой статье…

— По какой? Убийство, изнасилование? Я кого-то ограбил, убил? Может, задушил маленького ребенка? — Нун никогда не умел вовремя остановиться, не собирался и теперь. — Какая у меня статья? Умышленное убийство при отягощающих обстоятельствах?

— Хуже. Антисоветская деятельность, — резко ответил следователь, — вы и без меня это знаете. Скажите спасибо, что ваша сестра не находится в соседнем, женском отделении.

Это была уже прямая угроза, и Анатолий замолчал. Он понял: теперь следовало молчать, и так наговорил лишнего.

— Но я вас вызвал совсем по-другому поводу, — следователь сложил бумажки в папку и встал из-за стола. — Вот этот товарищ хочет задать вам несколько вопросов.