— Шо, сечешь, шо не помои лакаем? — хохотнул Толян. — Да, чай отменный! Мы его у контрабандистов изымаем. С товаром. А эти шкуры за такие бабки фуфло возить не будут. Так шо чаек — высший класс.

— В смысле — изымаем? — Анатолий снова с удовольствием глотнул ароматную горячую жидкость.

— В прямом. Шоб мы их не трогали и шоб они свой процент имели с наших лохов. Они вкумекали, шо сообща лучше работать. Умный у нас хозяин.

— А кто у вас хозяин?

— Узнаешь в свое время, — хмыкнул Жмых. — Если доживешь, — хохотнул. Нун не понял, шутка это или прямая угроза, но думать об этом не стал. Допив чай, он снова попытался встать, чтобы поставить чашку на стол, но не смог. Темнота в глазах стала сплошной и словно разлилась по всему телу, до дрожи в руках и ногах, забывших, к чему они вообще и зачем.

— Слышь, ты бы лег, Баян, — спохватившись, Толян выхватил чашку из его рук и насильно усадил на кровать."

"— Баян? Почему Баян? — не понял Нун.

— А это я тебя так прозвал, — охотно объяснил Жмых. — Ты ж смурной какой-то. Все, как лежал, бормотал и бормотал. Я думал, что это ты просто складно звонишь, как баян, а прислушался — ты стишки читаешь! Я так толком и не разобрал, шо то за стишки. Смешно мне стало. Выходит, в натуре складно звонишь. Вот и прозвал тебя Баяном. А как вообще твое имя?

— Анатолий, — ответил Нун и, вздохнув, добавил: — Анатолий… Это… Резниченко.

Уже понимая, к каким людям попал, произносить свою настоящую еврейскую фамилию он поостерегся.

— Выходит, тезка! — хохотнул Жмых.

— Выходит, так, — горько улыбнулся Нун.

Баян… Ну и имечко! Однако, сложив все обстоятельства, он подумал, что это и неплохо. Баян так Баян. Могло быть и хуже…

— А вот там, на столе… — Анатолий повернулся в сторону стола с зубными коронками. Похоже, головокружение мучило его намного меньше, чем любопытство.

— А, это? Это мы стоматолога взяли. Представляешь, все золото в зубные коронки вплавил! А сверху бежевой краской покрасил, мол, для зубоврачебного дела надо! Барыга! Спасибо хозяину, он у нас прошаренный, сразу смекнул, какую дать наметку. А то бы упустили золотишко, — расхохотался Толян. — Ну как взяли мы его, вот он визжал! Особенно когда понял, что мы хотим ему в колено пальнуть, шоб стал поразговорчивей. И сам в конце концов все и выдал, сука. Так что вот такая тебе стоматология!

Очевидно, Жмыху понравилось откровенничать, он разошелся, уселся верхом на стул, а локти с упором положил на стол. Видно было, что он давно ни с кем не разговаривал.

— А еще был у нас случай… Чудака на резиновой лодке случайно к нам занесло, мол, порыбачить он собирался на другой стороне. Ага, порыбачить, в открытом-то море! Ясно, шо к баркасу турецкому или румынскому шел. Да как доказать? Из вещей в лодке ни хрена не было.