Клиффорд удалился с недовольной гримасой, и она добавила ему вслед:

– И поцелуйте за меня мою любимую Сесиль!

Проследив, как он скрылся на улице Асса, девушка тоже собралась уходить, но вдруг вспомнила о Гастингсе, взглянула на него и покачала головой:

– Мсье Клиффорд такой легкомысленный человек, что даже неловко, – улыбнулась она. – Вы конечно, слышали о его успехах в Салоне[64].

Гастингс непонимающе смотрел на нее, и она это заметила.

– Вы, конечно, были в Салоне?

– Нет, – ответил он, – я в Париже всего три дня.

Она, казалось, даже не обратила внимания на его реплику и продолжала:

– Никто и подумать не мог, что у него хватит сил на что-нибудь стоящее. Но мсье Клиффорд всех просто поразил. Представьте, он разгуливал по Салону с орхидеей в петлице, да еще выставил вполне годную работу. – Она улыбнулась воспоминаниям, любуясь фонтаном. – Бугеро сказал, что Жюлиан[65] был так потрясен, что только пожал Клиффорду руку и даже забыл похлопать его по спине! Представляете? – рассмеялась она. – Папаша Жюлиан забыл похлопать его по спине.

Гастингс, удивленный ее знакомству с великим Бугро, посмотрел на нее с уважением.

– Прошу прощения, вы ученица Бугеро? – неуверенно спросил он.

– Я? – слегка удивленно спросила она, потому что для шуток у них было слишком короткое знакомство. На приятном лице молодого человека было написано вполне серьезное ожидание ответа. «Ну и ну, – подумала она. – Какой он забавный!»

– Вы, конечно, изучаете живопись? – спросил он.

Она откинула назад изогнутую ручку зонта и ответила вопросом:

– Почему вы так думаете?

– Потому что вы говорите обо всем со знанием дела.

– Вы смеетесь надо мной, а это дурной тон, – заметила она.

В ответ он неожиданно покраснел до корней волос.

– Как давно вы в Париже? – спросила она наконец.

– Три дня, – серьезно ответил он.

– Но… вы ведь не нувориш? – спросила она. – Вы слишком хорошо говорите по-французски! – затем, помолчав повторила: – Вы что, нувориш?

– Да."

"Она уселась на мраморную скамью, которую недавно занимал Клиффорд, и держа зонтик над своей маленькой головкой, внимательно посмотрела на него.

– Не верю!

Он почувствовал, что это комплимент, и на мгновение ему захотелось отказаться от своей презираемой касты. Но собравшись с духом, он рассказал ей, что он действительно нувориш, впервые в Париже. И все это с такой подкупающей откровенностью, что ее голубые глаза широко раскрылись, а губы расплылись в сладчайшей из улыбок.

– И вы никогда не бывали в Академии?

– Никогда.

– И не модель?

– Нет.

– Забавно, – раздельно произнесла она. И оба засмеялись.

– А вы бывали в Академии искусств?

– Сто раз.

– И видели моделей?

– Миллион раз.