В ответ он ошеломленно прослушал подробную лекцию, как будто заученную из путеводителя Бедекера[62], которая закончилась словами: «С одной стороны роскошные отели Жан-Поля Лорана и Гийома Бугеро. Напротив, в маленьком проулке Станисласа пишет свои шедевры, очаровавшие весь мир, Каролюс-Дюран[63]».

Черный дрозд разразился переливчатыми трелями, с какого-то далекого зеленого островка ему ответила невидимая птица. Воробьи прекратили барахтаться в лужах и прислушались к ней с беспокойным чириканьем. Потом прилетела бабочка, уселась на гроздь гелиотропа и расправила малиновые крылья, согреваясь в солнечном свете. Она показалась Гастингсу давней знакомой, и перед его глазами сразу возникло видение высокого коровяка и пахучих цветов горчавки с ажурными краями, видение белого дома и поросшей лесом поляны, видение мужчины, склонившегося над книгой, и женщины у цветущей клумбы, – сердце его наполнилось радостью. Через мгновение мисс Бинг вывела его из задумчивости:

– Мне кажется, вы скучаете по дому!

Гастингс покраснел.

Мисс Бинг с сочувствием вздохнула и продолжила:

– Я тоже вначале тосковала по дому и ходила с мамой гулять в Люксембурский сад. Не знаю почему, но в этом старомодном саду я как будто чувствовала себя ближе к дому. В других местах этого рукотворного города такого не испытаешь.

– Но там полно мраморных статуй, – мягко возразила миссис Бинг. – И я не вижу никакого сходства с домом.

– А где этот сад? – спросил Гастингс.

– Пойдемте со мной, – предложила мисс Бинг.

Они встали и последовали к воротам. Там она указала в направлении улицы Вавен.

– Мимо монастыря, направо, – улыбнулась она.

И Гастингс отправился туда.

IIIЛюксембургский сад утопал в цветах. Гастингс медленно брел по длинным аллеям, мимо деревьев, мимо позеленевших от времени мраморных скамеек и старинных скульптур. Пройдя через рощу у бронзового льва, он вышел на увенчанную деревьями террасу у фонтана. Его ложе блестело на солнце. Цветущий миндаль укрывал террасу, а дальше по широкой спирали расходились каштаны, уходя в густые заросли у западного крыла Люксембургского дворца. С другого конца аллеи возвышалась обсерватория, чем-то похожая на восточную мечеть. Оконные стекла пылали в жарком июньском солнце. У фонтана под надзором нянюшек в белых чепцах толпились дети, вооруженные бамбуковыми палочками, и пускали кораблики, чьи безветренные паруса тоже освещались солнцем."

"Смуглый полицейский с красными эполетами, при парадной шпаге некоторое время наблюдал за ними, а потом направился к молодому человеку, спустившему собаку с поводка. Пес с наслаждением валялся по траве, втирая в шкурку грязь и беспечно болтая лапами в воздухе.

Полицейский молча указал на собаку, утратив дар речи от возмущения.