– Да поможет мне Бог, – раздельно произнес Эллиот. – Каждая из названных особ по очереди терзала твое сердце и точно так же, как сегодня, заставляла меня прогуливать занятия у Жюлиана. Ты будешь это отрицать?

– В некотором смысле это верно, но только отчасти… Ведь я действительно был влюблен в каждую из этих девушек…

– Угу, пока не появлялась следующая.

– Нет, сейчас совсем другое дело. Эллиот, поверь мне, я совершенно разбит.

Выбора у Эллиота не было, поэтому он заскрежетал зубами и приготовился слушать.

– Это Рюбарре.

– Ясно, – презрительно хмыкнул Эллиот. – Значит, ты хандришь и стонешь из-за девицы, которая ясно дала тебе и всем остальным понять, что ты можешь катиться к черту. И что дальше?

– Дальше… Мне уже все равно, я утратил всю свою робость…

– Угу, врожденную робость…

– Я в отчаянии, Эллиот. Неужели я полюбил? Никогда, никогда я не чувствовал себя таким несчастным. Я спать не могу и, честно говоря, не в состоянии нормально есть.

– Те же симптомы, что в случае с Колеттой.

– Ну послушай!"

"– Нет, это ты послушай. Все остальное я знаю наперед. Можно, я задам тебе один вопрос: «Ты думаешь, Рюбарре – честная девушка?»

– Да, – ответил Клиффорд, краснея.

– То есть ты любишь ее, а не волочишься за очередной юбкой, как всегда. Ты действительно любишь ее?

– Да, – уверенно ответил тот. – Я бы…

– Ты бы женился на ней, да?

Клиффорд побагровел.

– Да, – пробормотал он.

– Чудная новость для твоей семьи, – фыркнул Эллиот с заметным раздражением. – «Дорогой папуля, я только что женился на очаровательной гризетке, которую, я уверен, ты встретишь с распростертыми объятьями. Она приедет к нам со своей мамашкой из рода достопочтенных парижских прачек». – Боже! Это, кажется, зашло слишком далеко. Скажи спасибо, что у меня хватает здравого смысла на нас обоих. Хотя в данном случае мне беспокоиться не о чем. Рюбарре отказалась отвечать на твои ухаживания и давала это тебе понять много раз.

– Рюбарре, – начал было Клиффорд, выпрямляясь, и замолчал, потому что там, где солнечные блики золотыми пятнами сверкали на дорожках, показалась Рюбарре. Ее бедное платье было безупречно чистым, а большая соломенная шляпка, слегка сдвинутая на бок, отбрасывала тень на глаза.

Эллиот встал и поклонился. Клиффорд снял свою шляпу с таким жалобным, таким умоляющим, таким смиренным видом, что Рюбарре улыбнулась.

Ее улыбка была восхитительна, а когда Клиффорд, не в силах удержаться на ногах, слегка покачнулся, она снова невольно улыбнулась. Через несколько минут она поднялась на террасу, уселась на скамейку, вытащила нотную тетрадь из тубуса, нашла нужное место и раскрыла ее у себя на коленях. Легко вздохнула, снова улыбнулась и посмотрела вокруг. Она уже позабыла о Фоксхолле Клиффорде.