"

"Я опустил голову и пошел прочь, и никто уже не накинул мне на плечи пальто, никто не заслонил меня от вспышек фотоаппаратов и расспросов. В общем, я… даже не знаю, как можно было описать мое состоянии в тот момент, когда меня бросили и Оливер, и отец. В голове у меня была какая-то невнятная каша. Что касалось Джона Флеминга, то мои чувства к нему можно было описать как смесь разочарования и возмущения. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Но всплывал еще неприятный осадок, когда я думал, что если буду злиться на Джона Флеминга за то, что он меня сегодня так продинамил, а потом на следующий день выяснится, что он трагически умер от рака, это, возможно, будет мучить меня до конца дней.

Впрочем, узнать об этом я мог, только если стал бы проверять некрологи в интернете, а других способов выяснить, что с ним случилось, у меня не было. Так что я застрял в каком-то подвешенном состоянии, где мой отец был одновременно и засранцем, и трупом. Что же до Оливера… то Оливер ушел от меня, и я просто должен был прекратить о нем думать.

Поэтому я позвонил маме. Она отреагировала на новости встревоженными французскими междометиями, а затем предложила приехать к ней.

Значит, она была сильно расстроена. Вопрос только, из-за чего? Час спустя я уже вышел из такси на Старой почтовой дороге и увидел маму, которая с нетерпением маячила в дверях.

– Надеюсь, он не умер, – сказал я ей, решительным шагом входя в гостиную, – потому что если он умер, я очень огорчусь.

– Знаешь, есть и хорошие новости, mon caneton. Потому что он не умер. И, возможно, не умрет еще много-много лет.

Я в бессилии рухнул на диван, на котором, что удивительно, не было ни одной собаки, хотя легкий запах псины от него все же исходил.

Что ж, это могло произойти только по одной причине. Других вариантов просто не было.

– Он вообще не болел раком, ведь так?

– Врачи обратили внимание на какие-то тревожные симптомы, а ты знаешь, какими бывают эти старики. Они так переживают за свою простату.

Я обхватил голову руками. Мне стоило бы заплакать, но я уже выплакал все слезы.

– Прости, Люк. – Она села рядом со мной и похлопала меня между лопаток, словно я поперхнулся. – Я не думаю, что он специально врал тебе.

Но, боюсь, такое случается, когда ты знаменитость. Тебя окружают люди, которым ты платишь за то, чтобы они во всем с тобой соглашались, и если ты что-то вобьешь себе в голову, ты даже и не подумаешь о том, что это может быть неправдой. И потом, не забывай, что этот человек – полный говнюк.

– И… что дальше? Теперь, когда выяснилось, что он не болен смертельной болезнью, он больше не желает меня знать?

– Я хотела сказать, – она вздохнула, – что да, так и есть.