И так больше не может продолжаться, потому что, как ты сам заметил, у меня не получается построить отношения. И я лучше буду вспоминать о том, что между нами было, чем стану смотреть, как наши чувства постепенно умирают, ведь я уже много раз переживал подобное.

– Ой, да ладно. Это самая дурацкая причина порвать с кем-то. – Я неуклюже схватил его за руку. – Я не могу поклясться тебе в вечной любви, потому что… такое невозможно обещать. Но я не могу представить себя с кем-то еще, кроме тебя. Я просто не могу обойтись без этого. Что бы там под «этим» ни подразумевалось.

"

"– Ты говоришь так, потому что практически не знаешь меня. – С гнетущим ощущением неотвратимого конца я почувствовал, как он высвободил свои пальцы из моих перед тем, как встать. – Ты по-прежнему убеждаешь меня в том, какой я идеальный, хотя давно уже должен был понять, что это не так. Через два месяца ты понял бы, что я вовсе не особенный, а еще через месяц – что я совсем не такой интересный, как тебе казалось прежде. Мы будем проводить все меньше времени вместе, и еще меньше переживать по этому поводу, а потом однажды ты скажешь мне, что наши отношения пришли к логическому финалу.

Ты уйдешь от меня, а я останусь таким же, каким был всегда: человеком, с которым никто не хочет связывать свою жизнь. – Он отвернулся. – И у меня не хватает сил пройти через все это.

Последовала пауза.

А затем в эту минуту прозрения, когда казалось, еще немного – и послышится пение ангелов или хотя бы Скенфритского мужского хора, до меня, наконец, дошло.

– Погоди секунду, – сказал я, указав на него пальцем, – я знаю, потому что сам так постоянно делаю.

Я тебе нравлюсь, но ты боишься, ты пережил в прошлом что-то неприятное, и тебя это настолько задело, что теперь твое первое инстинктивное желание – убежать. Но если я смог справиться со своими чувствами, то и ты сможешь. Потому что ты умнее меня и уж точно не такой психованный.

Еще одна пауза.

– А ты не хочешь, – предложил я, чувствуя, что завис где-то посередине между надеждой и отчаянием, – пойти ненадолго в мою ванную?

Третья пауза была самой отвратительной из всех.

Блин. Блин.

Блинский блин. Это был настоящий тупик. И я не знал, как из него выбраться. Я был очень искренним, буквально вывернулся перед ним наизнанку. Но все оказалось бессмысленным, и я не знал, что мне теперь делать…

– Я не могу быть тем, кто тебя нужен, – сказал он. – Прощай, Люсьен.

И он ушел, прежде чем я успел крикнуть ему: «Подожди, постой, пожалуйста, не уходи!»

Итак, мое воскресенье было безнадежно испорчено.

А также мой понедельник. И мой вторник. И, возможно, вся моя дальнейшая жизнь.