Что-то, чего она коснулась или изменила. Цвет украшает каждый уголок и закоулок, и в целом здесь чертовски много Блу.

Ненавижу. Я физически чувствую, как теряю контроль. Мою обычную уравновешенность затопляют тревожные мысли, и мне нужно вернуть себе личное пространство. Мне нужно, чтобы квартира снова стала моей.

– Инди! – кричу я в тишину. Мне наплевать, что сейчас еще раннее утро. Мне нужно это исправить. – Индиго, проснись!

– Что там насчет тишины, когда ты возвращаешься домой из поездок? Я сплю!

Я стучу в ее дверь.

– Инди, клянусь Богом, если ты не выйдешь, я войду в твою комнату.

– Давай-давай! Я сплю голой.

Ох.

Тяжелое дыхание не дает произнести ни слова. Я опираюсь руками в обе стороны ее дверного косяка, ее образ вторгается в мой разум. Она, обнаженная. В моем доме. В кровати, которую я ей купил. Жар странным образом смешивается с пронизывающим тело разочарованием, возбуждение такое внезапное и пьянящее, что у меня почти кружится голова от прилива крови к члену. Я не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел обнаженное женское тело, но собственное тело сердито напоминает мне пульсацией члена, что прошло чертовски много времени.

Отгоняя эти образы, я делаю глубокий вдох. Ее, скорее всего, безупречное обнаженное тело – последнее, о чем мне нужно думать.

Она открывает дверь, полностью одетая в пижаму, пугая меня и вырывая из моих грез.

– Я знала, что это сработает. Голая женщина в твоем доме – практически твой самый большой страх. – Она проскальзывает у меня под мышкой и направляется на кухню. – Я знаю, что ты не мог меня разбудить просто так, не принеся кофе.

– Что, черт возьми, случилось с моей квартирой?

– О чем ты? – Она поворачивается ко мне спиной и включает кофеварку.

– Почему повсюду разбросано твое барахло?

– Потому что я здесь живу.

– У тебя есть спальня.

– У тебя тоже.

Боже, это все равно что разговаривать с ребенком.

– Держи свои вещи в своей комнате.

– Ты хочешь, чтобы я держала свою кофейную чашку в спальне? – Она поднимает ее, стараясь не рассмеяться.

– Ну… – я осекаюсь. – Ладно, чашку можешь оставить, но все остальное… Инди, мне нравится, когда в квартире определенная атмосфера.

– Ты имеешь в виду скучная атмосфера. Райан, твой дом походил на тюремную камеру. Его нужно было слегка оживить.

– В моей гостиной стоит гребаная елка!

– На самом деле это лировидный фикус, и он здесь потому, что это окно выходит на восток, и сюда проникает идеальное количество солнца. Яркое, но не слишком прямое освещение. У меня окно выходит на север. Он там не будет расти. И опять же, ты можешь отдыхать благодаря кислороду, который он обеспечивает, правда?

Какого хрена?

– Что? – спрашивает она, ставя свой горячий кофе остывать в холодильник.