Я так и поступила, но сегодня, как назло, царил полный штиль.

– Ладно… – вздохнул он, зашел ко мне за спину, заставил расставить руки и раскрыть мигом вспотевшие ладони.

Единственное, что я была способна теперь ощущать, как лопатки прижимаются к его груди. И запах! От Гаррета пахло божественным мужским благовонием. В смысле, не божественным, конечно, но сделанным по заказу, а не купленным в парфюмерной лавке одной цены, где абсолютно любые одеколоны продавались по полтора динара за флакон.

– Я тебя волную, Адель? – хмыкнул он над моей макушкой.

– Вот еще!

– Тогда расслабься, – посоветовал он.

– Я не напряжена! – огрызнулась я и раздраженно добавила: – Просто не надо так тесно прижиматься.

Справедливо говоря, Гаррет действительно создал воздушный зазор между нашими телами.

– Я чувствую, что рядом есть река, – проговорил он.

После приезда во время прогулки мы с Мейзом видели речушку, разрубающую лес вдоль. Она злая, узкая, с крутыми каменистыми берегами. Большие валуны высовывали со дна мокрые, шипастые головы. О них разбивалась бурная вода, и вокруг летели брызги.

– Под нами почти иссохший подземный источник, – продолжал перечислять северянин гипнотическим голосом.

 – И я точно знаю, что около семи вечера пойдет дождь. Ты должна ощущать стихию, чтобы призвать ее. Ветер, любое дуновение, сквозняк и даже дыхание живого существа. Когда-нибудь ты сможешь управлять и им.

Дыхание я была способна ощутить! Гаррет как раз выдыхал мне в макушку.

– Попытайся, – произнес он и заставил расставить пошире руки.

Я снова смежила веки, сделала глубокий вдох, как когда-то давно, когда преподаватель в начальных классах учил нас, детей, пробуждать магию.

Неожиданно я его ощутила! Легкое прикосновение ветра к кончикам пальцев, словно скользнуло что-то мягкое и пушистое. Почти незаметное дуновение, приласкавшее щеку, тронувшее выбившиеся из пучка кудрявые темные пряди.

– Ощущаешь? – тихо произнес Гаррет над ухом.

– Да…

– Приказывай! – резко произнес он.

Секундой позже холодным взбешенным вихрем нам в лицо швырнуло пригоршни опавших грязных листьев, пожухлую траву, пыль и мусор. Мне в лоб прилетел кем-то выброшенный грязный фантик, а с головы Гаррета сорвало дурацкую шапочку и отбросило на приличное расстояние.

Яростный поток растаял, оставив нас засыпанных, испачканных и обалделых.

Некоторое время мы молчали.

– Извини, – у меня на зубах скрипел песок.

В волосах Гаррета, растрепанных порывом ветра, застряли листья. Он обтер лицо ладонью и деловито спросил:

– Что вышло понятно, а что ты хотела сделать?

– Заставить листья кружиться, – покаялась я.

– Ясно… – Он отряхнул перепачканную, пыльную душегрейку. – Но у меня есть и хорошая новость: ты движешься в правильном направлении.