– Не позволяя ни на мгновение разорвать зрительный контакт, он преодолел расстояние между нами. – Ты точно скальная.

– Прикончу, – сдержанно пообещала я.

– Не торопись, я не сказал тебе главное!

– Хорошо. У тебя есть еще один шанс меня поразить, господин наставник на троечку.

– Секрет вовсе не в выборе стихии, а в том, как к ней обращаться. Шай-эрцы относятся к магии, как к обычной способности. Вы пользуетесь тем, что имеете, и восполняете ресурс энергетическими эликсирами. Кто-то талантливее, кому-то повезло меньше. Для вас магия – обыденность."

"Он прав. Шай-эрцы всегда рождались с колдовским даром.

У кого-то он был сильнее, у других едва проявлялся. Мы не благоговели перед магией, относились, как к художественным способностям или музыкальному слуху. Все умеют держать в руках грифельный карандаш, любой может научиться исполнять гаммы и зажигать магические светильники в комнате. Обыденность! Другое дело, не каждый способен написать шедевр, сочинить симфонию или освоить заклятия высшей магии.

– Вы быстрые, – продолжал Гаррет читать лекцию, засунув руки в карманы, – ваши заклятия мощные, но магия – конечна.

Вы истощаетесь. Стихия же никогда не иссякает. Бери, сколько хочешь, но не проси, а приказывай. Она признает только силу.

Краем глаза я заметила вокруг нас неясное движение. Порывисто повернула голову. С земли, медленно и плавно, поднимались крупные капли воды, больше всего напоминающие круглые стеклянные бусины. Сквозь них было видно поле, землю и лес. Тысячи маленьких искаженных картинок, как в испорченном уменьшающем стеклышке! Неожиданно я поймала себя на том, что стою с открытым ртом, и прошептала на выдохе:

– Вода… Ты водный стихийник!

– Ливневый, – поправил он.

 – Я сумел тебя поразить?

– Более чем! – даже не подумала отпираться я.

Неожиданно дрожащие капли рухнули вниз. Ударили по голове, заставив ойкнуть и вжать шею в плечи, закатились за шиворот, барабанной дробью простучали по земле. На стеганом жилете и на рукавах спортивной кофты остались подтеки.

– Ваэрд! – заорал Илвар с другого конца полигона.

Дальше он захлебнулся словами, вопил на каком-то непереводимом фольклорном языке. Кулон-переводчик, пульсирующий на шее, никак не улавливал смысл, а вместе с ним и я.

– Что он говорит? – полюбопытствовала у Гаррета.

– Если коротко, то просит меня не выпендриваться, – пояснил он.

Оставалось с вежливой миной дожидаться, когда магистр исчерпает запас ругательств и выдохнется. Но нам повезло! В самый пик забористой тирады один из северян неудачно взорвал землю и разворотил посреди полигона воронку. В спину Илвара ударили комья грязи, и бранный поток мгновенно поменял направление.

Мы вернулись к занятию.

– Закрой глаза и почувствуй ветер, – велел Гаррет.