Они вошли в большой дом и увидели, что все его обитатели бегают по Замку Лжи полуодетыми. Шон и Эмерелд бросились наверх, чтобы самим убедиться, что их близнецам не причинили никакого вреда. В коридоре их встретили Кейт и Эмбер.

Миссис Кеннеди требовательно спросила:

— Это что, Шеймус стрелял из своего ружья и перепугал нас всех до смерти?

— Нет, у отца нет ружей, они все остались в надвратпой башне.

Мрачный Джон вышел из спальни:

— Черт побери, ты был прав! Безвредных врагов просто не существует!

Шон обнял Эмерелд за плечи:

— Я хочу, чтобы ты пообещала мне удержать всех женщин в доме. Здесь безопасно. — Он быстро нагнулся и поцеловал ее. — Верь мне, Эмерелд. — И О'Тул ушел, уводя с собой Джонни.

Эмбер заметила, что дочь побелела от страха.

— Ведь это твой отец, верно?

— И мой муж. «Чайку» видели вчера в Дублине.

— Не волнуйся, дорогая, Шон О'Тул сотрет их в порошок!

— О Господи, я чувствую себя такой виноватой. Я отправила его навстречу врагам со связанными за спиной руками!

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я сказала Шону, что уеду, если он не откажется от ненависти и мести. Он пообещал мне это. О'Тул поклялся мне в этом! Мама, а что, если из-за этого он не сможет нанести ответный удар? Они убьют его!

— У О'Тула достаточно здравого смысла, чтобы отличить месть от самозащиты.

Заплакали дети, и Кейт взяла на руки Джозефа, а Эмерелд — малютку Кэтлин.

— Сначала я покормлю ее, — сказала она экономке.

— Я дам его светлости бутылочку, чтобы его успокоить. Не торопитесь. — Кейт понимала, что если Эмерелд будет занята, то не станет слишком волноваться.

Эмерелд поцеловала малышку в лобик и села в кресло-качалку. Пока ее крошечная дочка сосала, она думала, что без любви и преданности Шона эта малютка могла бы умереть. Она пригладила кудрявые прядки на ее висках, и у нее на ресницах повисли слезинки. И эта малышка, и она сама чуть было не умерли. А теперь, когда они обе начали поправляться, Шон не может, не должен погибнуть. Эмерелд закрыла глаза и начала молиться.

Внизу кто-то ругался и орал во всю мощь своих легких.

— Это Шеймус, — сказала Эмбер. — Я лучше пойду к нему, пока его не хватил еще один удар.

На борту «Дельфина», бывшего когда-то «Цаплей», обнаженный Тим Мерфи слушал троих матросов, только что поднявшихся на его корабль.

— Если бы мой отупевший от пьянства матрос, несший ночную вахту, делал свое дело как следует, вы бы сейчас были трупами, — мрачно заметил он.

— Монтегью хочет, чтобы мы забрали этот корабль, но его зять жаждет утопить все суда! Эти чертовы пушки, направленные на вас, чуть было не выстрелили. Мы все могли уже оказаться в чистилище!

Тим Мерфи отправился на ют, отдавая приказания.