Кристиан не успел ответить – потому что это совершенно определенно было «да» и потому что у него почти остановилось сердце, но тут Эльза чуть приподнялась, а потом опустилась, охватив его горячо и тесно, в ней было упоительно и очень хорошо, и Кристиан подался ей навстречу под звон свадебных колоколов, которые звенели в его голове.

Ганс решил вопрос с поцелуями Хельги по-своему: просто отловил прыткого юношу Артура возле школы и пригрозил ему страшными карами.

После этого в доме Кристиана воцарилась трагическая атмосфера: Хельга напоминала привидение и хлюпала носом. Она никак не могла понять, по какой причине ее отвергли.

Дочь было жалко, но Кристиану стало куда спокойнее.

С Нового года в смешанной школе ожидали нового директора: Фейсар покинул свою должность добровольно. Кристиан не стал спрашивать у Ганса, как так случилось.

В начале лета вернулась Берта, и дети сразу повеселели.

Она остановилась в доме отца и честно навестила Андреса в лечебнице, но свидания ей не разрешили. Кристиан щедро платил за то, чтобы старый пень оставался там в тишине, забвении и даже в комфорте.

Пользуясь тем, что наступили каникулы, Берта увезла детей на море, и Кристиан провел целый июнь, изнывая от жары и счастья в мансарде Эльзы.

Под крышей было душно, по ночам на пустыре лаяли собаки, фабрика начинала гудеть с раннего утра, комната казалась тесной, а еду они себе готовили на смешной газовой горелке в углу. Получалось либо горело, либо сыро, но никогда еще у Кристиана не было такого зверского аппетита.

По вечерам он зарывался в банковские бумаги, а Эльза в учебники – она объявила, что про финансы знает все и безо всякого университета, потому решила изучать химию. Но тихое шуршание бумаг длилось обычно недолго – после чего одежда летела прочь, и голые тела переплетались там, где их застигала страсть.

Эльза выпустила на рынок кумарин, а потом – ярко-синюю ткань, ставшую хитом сезона. Она передала все права на пурпур магазинам готового платья госпожи Фабер, и туда выстраивались настоящие очереди из покупательниц.

Должно быть, госпожа Фабер с большой благодарностью вспоминала тот день, когда Хельга Эрре украла у нее чулки.

Хауслер опять превратился в сумасшедшего изобретателя, одичал, отрастил бороду и почти не покидал мастерскую, Аккерман носил ему туда еду и выпивку, и оба они частенько даже ночевали там. Кристиан ни о чем не спрашивал, а Эльза только усмехалась.

К осени они намеревались поставить на конвейер целую линейку газовых титанов, горелок, светильников и обогревателей.

Все это требовало целой прорвы денег, и Эльза бестрепетно вливала в фабрику Кристиана доходы химического цеха.

Надо сказать, что Кристиан попытался ей помешать, заверяя, что возьмет заем в собственном банке.