– Скажите ему, что это дело не терпит отлагательств и что речь идет о смерти его деда.

Мальчишка какое-то время размышлял с таким усердием, что брови ходуном ходили на его простодушном лице. Потом его взгляд прояснился.

– Понимаю, – наконец сказал он.

– И передайте Гертруде, – попросил Кристиан, нисколько не сомневаясь, к кому именно Ганс обратится за помощью при этом поручении, – что я был бы рад встретиться с нею тоже.

– Моя трагическая гибель на водах отменяется? – оживился Ганс.

– Пока не знаю, – честно признался Кристиан.

Ганс поерзал, дождался, пока Мориц поставит на стол две чашки кофе, залпом выпил свою и только потом потянулся к старенькому пальто.

Кристиан подумал, что надо бы выписать мальчишке хорошую премию.

Ганс все еще жил у Катарины, объясняя это тем, что старушке одиноко и страшно. Но, кажется, на самом деле эти двое просто прекрасно поладили, проводя вечера за кларетом и картами.

– Друг мой, – обратился Кристиан к Гансу, когда тот уже готов был покинуть кухню, – не могли бы вы по дороге забежать к Эльзе и рассказать ей последние новости? Сегодня меня не будет в конторе.

– Все новости? – педантично уточнил Ганс, имея в виду встречу с Оскаром.

– Уж будьте так любезны, – кивнул Кристиан: скрывать ему от Эльзы было нечего.

Впрочем, тут же напомнил он себе, о ее учителе математики, Фейсаре, рекомендовавшему сироток клану Ли, все еще не было сказано ни слова.

Как только дверь за Гансом закрылась, Мориц посмотрел так выразительно, скорбно, встревоженно и осуждающе, как смотрел, когда Кристиан еще был ребенком.

– Ну что такое? – грубовато спросил Кристиан, не имея ни малейшего желания слушать нравоучения.

– Вам не кажется, – с прямолинейностью старого слуги заговорил Мориц, – что ваша интрижка с этой Лоттар зашла слишком далеко? Посмотрите, до чего вы довели бедняжку госпожу Берту.

Кристиан, который примерно чего-то такого и ожидал, скривился, будто вместо кофе ему в рот попал лимонный сок.

– Берта всего лишь случайно приняла двойную дозу морфия, – сухо ответил он, – так вы и скажете ее отцу. За которым, кстати, хорошо бы послать.

Мориц поджал губы и промолчал.

Вид у него был весьма недовольный.

Андрес Кох, отец Берты и дядя Стефана, был, по мнению Кристиана, премерзким человеком.

Благодушный, с круглым брюшком, кудахтающим женским смехом, он прятал за мягкими манерами злобный нрав и неглубокий, но расчетливый ум.

Тем не менее он был щедр, и на приданое, которое принесла Берта, Кристиан построил свой величественный «Грандис».

Однако Андрес не забыл добавить в брачный договор пункт, согласно которому зять обязан будет вернуть все, что построено на эти деньги, в случае развода.

Знал бы Кристиан наперед, ужом бы извернулся, а приданого не трогал.