Я испорчен и нормальным стать не смогу.

Жизнь научила одному: нельзя быть добрым, иначе тебя растопчут, как ничтожное насекомое и сотрут в порошок. Этот мир сам заставляет быть жестоким и холодным айсбергом, который способен только разрушать корабли. Поэтому от меня лучше держаться подальше. Я отравлен, и это заразно.

Просыпаюсь от жгучей боли в спине и покалывания в ногах. Проклятье, все затекло, даже пошевелиться не могу.

С шипением принимаю сидячее положение и начинаю разминать шею, улавливая доносящийся до меня запах яичницы с беконом и свежеподжаренных тостов. Теперь мой голод активно дает о себе знать, урчанием в пустом желудке.

Отправив утреннее послание о своем местонахождении надсмотрщику, плетусь на кухню.

— Иди в душ, — с ходу приказывает Эстер.

— Я хочу есть.

— Сначала душ, потом завтрак, а потом универ, — чеканит, не поворачиваясь ко мне.

— Ладно-ладно... Цербер, блин.

Ухожу в ванную комнату. Декорированное помещение во французском стиле кричит о роскоши и элегантности, от которых тошнит."

"Сбрасываю всю одежду на глянцевый пол и забираюсь в кабину. Повернув шаровой кран, ободряюсь с первыми ледяными каплями, которые нагреваются и превращаются в поток расслабления.

День третий... что ж, посмотрим, что за испытания меня ждут сегодня.

Завернувшись в полотенце, выхожу из ванной и направляюсь в свою комнату за чистыми шмотками. А затем быстро запрыгиваю в черные джинсы и толстовку на голое тело. Не желаю никакого парфюма. Сейчас тошно от всего. Только запах сигарет придает спокойствия, а теперь вот и чистого тела. Больше нет тюремной вони. Наверное, от этого еще острее воспринимаю давно забытые ароматы роскоши.

Уже в бодром состоянии захожу на кухню. Но звуки непрерывно входящих сообщений заставляют меня поторопиться. Как-то долго я принимал душ. Масон уже ждет меня. Хватаю тост и, быстро намазав арахисовым маслом, жадно поедаю, пытаясь на ходу заморить червячка.

— Сядь и нормально поешь.

— Некогда, — бубню набитым ртом. Послав воздушный поцелуй, накидываю капюшон на влажные волосы, и отправляюсь в универ.

Без пальто холодно, но я принципиально не беру вещи Раймона. Этот засранец у меня в черном списке. Но нельзя забывать о теплой тачке друга, который при виде меня сигналит и не прекращает, пока я не оказываюсь в салоне.

Обмениваемся крепким рукопожатием, и Масон с визгом стартует с места. До универа мы долетаем за десять минут.

— Приходи сегодня в братство, — говорит Масон, вылезая из машины. — Посидим, потрещим как раньше с марусей.

— Заманчиво, конечно, но браслетик на моей ноге будет против твоих планов. — Скрещиваю руки на груди и устремляюсь в универ. Промозглый февральский ветерок подгоняет быстрее оказаться в помещении.