— Нет! Ты не знаешь!

— Я приложу все усилия, чтобы обеспечить тебе защиту, пока не вытащу отсюда!

— Засунь эту защиту себе в задницу! — встаю из-за стола и скрещиваю руки за спиной, давая понять надзирателям, что пора меня выводить.

— Явор!

— Поговорим через год, Раймон! Не приходи больше!

От его обещаний мне ни холодно, ни жарко, а вот то, что меня всего ломает, начинает всерьез волновать. Я слаб и уязвим. А здесь это недопустимо, если человек хочет выжить.

Возвращаюсь к себе в камеру, без сил заваливаясь на койку, но выдохнуть и расслабиться не успеваю. Звонкий звук сигнализации заставляет меня подорваться с кровати. Шум подкованных ботинок и крики надзирателей раздаются по всем этажам. Я медленно подхожу к решетке и, свесив руки через решетку, просовываю голову в проем.

— Еще один самоубийца, — раздается голос из соседней камеры. Я поворачиваю голову в сторону собеседника. Татуированный мексиканец подходит ближе. — Каждый день здесь кто-то сводит счеты с жизнью. А ты, я смотрю, крепкий орешек, — скалится, оголяя два золотых зуба. — Пауло, — протягивает руку, но я не отвечаю ему рукопожатием.

— Явор, — бросаю сухо. Парень поджимает губы и убирает руку.

Наш диалог прерывают приближающиеся шаги и шорох, будто тяжелый мешок тащат по земле. Так и есть. Два надзирателя волокут за ноги тело. Мужчина так сильно избит, что его опухшее лицо невозможно рассмотреть из-за множественных ссадин и синяков. Внезапно они останавливаются напротив моей камеры, а худощавый тюремщик с блядскими усиками, делает шаг ко мне навстречу.

— Слышь, белобрысый, не вздумай и ты подвесить свои яйца, мне сегодня и с этим дерьмом, — пинает тело, — хватит возни.

— Да ладно, Керн, на одного дрочилу меньше будет. Тем более этот больно проблемный, — плюет в мою камеру второй надзиратель с торчащими из-под кепки грязно-рыжими волосами.

Я нервно сжимаю губы и растягиваю их в неприятной улыбке. Слова Раймона о хорошем поведении еще слишком свежи в памяти, чтобы косячить, и я сдерживаю порыв послать их.

— Ссышь?! Правильно педрила, сиди и не высовывайся. Ты мне сразу не понравился, говноед. — Дубинка прилетает по моим рукам, и я отскакиваю от решетки, сдерживая мучительный стон и зажимая руки коленями, чтобы приглушить боль. — Понарожают отморозков, а нам возиться с ними. — Бросает на меня брезгливый взгляд и догоняет своего компаньона. А потом они уходят, волоча за собой безжизненное тело.

— Они специально провоцируют. Самые ублюдочные надзиратели — Керн и Коди. Эти никогда не прерывают драки, допуская убийства заключенных. Всегда провоцируют, а если реагируешь, избивают и отправляют в карцер. Один мужик просидел там полгода, в итоге двинулся.