Пошел в арсенал проверять, и правда, что ни возьми в руки – все как будто знакомо… А потом я заметил прихваченные еще из Харбина пулеметы, вспомнил, как местные стрелковые команды пристраивали их прямо по фронту словно пушки, и сразу родилась идея, как можно доработать их применение.

Мы ведь в чем больше всего будем уступать японцам? В маневре – и пулемет на тачанке сможет добавить мобильности и опасности моему полку. Собственно, с этими мыслями и отправились на тот берег. А там корейцы как раз засаду устроили – получилось прям сразу все наживую проверить. Капитан Клыков по моей команде начал отводить солдат, ну а я подвинул поручика Славского на телеге и аккуратно встретил наших южных соседей. Те оценили.

И Врангель, который случился рядом, тоже. Прискакал на помощь, запыхался даже, а потом начал бросать жадные взгляды на пулемет, видимо, прикидывая, как бы его к себе в отряд урвать. Вот такой он у нас барон – порой щедрый, а порой жадный до ужаса.

– Господи полковник, а почему вы не в мундире? – тут с вопросом вылез один из первых помощников Врангеля, Семен. Кстати, фамилия у этого Семена весьма характерная оказалась. Я, как узнал, чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации.

– А чего интересуетесь, вахмистр Буденный[10]? – ответил я вопросом на вопрос.

– Так мы думали, вы среди рядовых, на помощь скакали, – бесхитростно выложил все Семен. И ведь на самом деле скакали, хотя могли и попасть под прямой вражеский огонь."

"– Я оценил, – кивнул я. – Но, как вы меня заметили, так и враги будут замечать. Так что я планирую не выделяться. А мундир пока носит рядовой Степанов. На случай начальства. А то, пока враг не нагрянул, устав всегда побеждает здравый смысл.

Врангель хохотнул, ему нравилось мое чувство юмора. А дальше мы договорились: я пошел докладывать Засуличу, а казаки тем временем попробуют разговорить наших языков. Те уже словили на себе пару хищных взглядов и явно долго отмалчиваться не собирались. Даже начали уже что-то болтать, вот только…

– А у нас кто-то корейский знает?

– Нет, конечно, – жизнерадостно ответил Буденный.

– Это и не нужно, – добавил Врангель, который уже успел побывать на передке. – Говорят тут все по-разному, но иероглифы-то у них одни. Так что пригласим капитана Шульгина, он немного по-китайски понимает, вот и будем переписываться.

– Серьезно? Буквы одни, а звуки разные? – не поверил я.

– Не буквы, иероглифы, – поправил меня Врангель. – И как вы, господин полковник, думаете, с корейцами общаются японцы? Так тоже с помощью записок!

На этом мы и расстались. Я вернулся к себе, переоделся в парадное и отправился к ставке Засулича.