а почему все таки снег? — проговорила я приглушенно, и скорее обращаясь к себе, но вслух, нежели к Карату, но он конечно же все услышал, оборачиваясь к нам с девочками и в первую секунду не сдерживая лукавого веселья в красивых загадочных глазах при виде нас — разомлевших от вкусной ароматной наливки и чувства полного покоя, когда Лада уже мирно спала на плече Звезды, а мы со Златой пока еще держались, но уже с трудом разлепляли свои тяжелые ресницы.

— Отец молча повернул этого Кадьяка к себе, отнимая осторожно Севера и отдавал его мне.

А потом вырвал руку воину, сказав спокойно и буднично, что никто не посмеет отныне тронуть сынов королевской крови, взял нас на руки и отнес домой, — закончил Нефрит, отчего мурашки пробежали по моему позвоночнику, даже если в груди было жарко и радостно от осознания того, что даже кровожадные Кадьяки были идеальными отцами, не позволяя никому тронуть свою кровиночку.

Но даже от этой встряски и я не смогла прийти в себя, кусая губы, чтобы не разрыдаться, потому что видела слишком отчетливо, как даже смелый и собранный Карат бледнеет и меняется в лице, не обернувшись.

когда в комнату ворвался Север, хрипло выдыхая:

От рычания и воя Севера буквально закладывало уши, но после очередного грохота и оглушительного треска, словно об кого-то только что сломали вырванное дерево, стало ясно, что воина проиграна и зверь вырвался на свободу под крики Нефрита:

Я сглотнула тяжело и истерично, держа большой кухонный нож обеими руками, потому что боялась выронить из своих дрожащих рук, поднося всем лезвием к полыхающему огню.

который обжигал своим теплом мои руки и лицо, понимая, что время пришло.

— Скорее черт побери!

Я не могла смотреть в глаза Севера — обессиленного и раздавленного — ощущая его мучения и боль так сильно, что меня ломало изнутри!

— Не обращай внимания. Этот у нас городской. Балованный.

Вытирая слезы, опустошенные, но счастливые, мы так и сидели на полу, когда к нам повалился сначала хохочущий Янтарь, вытирая слезы, а вслед за ним даже Лютый и Нефрит с Ладой, как штабеля у кровати Мии, чтобы с широкими улыбками, обнимаясь, словно муравьи в муравейнике, где было тесно, но уютно и тепло, наблюдать, как Гром протянул Карату небольшой сверток шерсти, пробасив приглушенно:

— Он скорее лопнет, чем поделится с кем-то, — усмехнулся Карата.

чуть подмигивая Грому, — Если скажешь, что у тебя дома есть кедровые орешки…

— Сначала нужно достать малыша, чтобы не было лишних вопросов у людей.