Женщина отошла подальше и согнулась в поклоне, я нахмурилась, непривычны мне все эти поклоны, но пока влезать во всю эту систему поклонения я не буду, мало ли что поломаю.

‒ Шена, после завтрака я хочу, чтобы все люди собрались возле моей кибитки.

Старуха вздрогнула от моего голоса и тут же склонилась еще ниже:

‒ Будет сделано госпожа.

‒ А пока, иди поешь сама, ‒ отослала я старуху, не нравилась она мне, чувствовала я от нее глухую злобу, неприятную словно глубокая зловонная яма. Даже плечами передернула. Интересно я всех так кровников буду чувствовать. Ответ пришел от того, кого не ждала, дар послал мне подтверждение, что все кровники для меня как открытая книга.

Я ела и продумывала план на сегодня. Нужно выступить перед людьми и сказать, что измениться, и что я изменилась. Немного о потере памяти немного того, что близость смерти изменила меня. Главное — не врать нагло, а то вдруг эмоции не только я могу слышать, но и мои кровники. Что вполне возможно, если судить как напрягались Шена и Гарий, когда дар вылезал наружу. От него тут же пришло довольство, да он такой, страшный, его надо бояться. Я нахмурилась и послала ему негодование, надо чтобы не боялись, а любили, уважали, дурень.

Теперь, когда я знала, что дар не просто сила, а своего рода сущность дракона, мне стало даже жаль. Ведь он не выбирает, кому достанется, потомков не выбираешь, они такие какие есть. А он всего лишь оружие, умение, которое в плохих руках будет плохим. Дар внутри затих, видно, считывает мои мысли и что-то там для себя решает.

Я доела последнюю ложку каши и подхватила поднос. Нужно понять, где тут можно умыться, где тут туалет. Шена уже шла ко мне и забрав поднос, пошла назад к столам, где хлопотали женщины. Рядом прошмыгнула Люсина. Я подозвала девочку и озадачила ее, что мне нужно. Сначала она отвела меня в огороженный закуток, местный туалет, выкопанная яма наполовину заполненная источала такие миазмы, что я сделала свои дела очень быстро и выскочила оттуда с вылупленными глазами, потому что затаила дыхание.

А потом Люсина повела меня к бочкам, которые стояли на небольших телегах. Возле них стояли лавки, а на лавках деревянные тазы. В этих тазах люди умывались и стирали вещи. Тут же сидели две женщины, которые что-то терли в тазах. При виде меня они с поклоном быстро унеслись в сторону столовки. Я не расстроилась, быстро налила воды в пустой таз, умыла лицо, руки быстро взбодрившись от ледяной воды.

Очень хотелось залезть в ванну и хорошенько отмокнуть, но я заставила себя не привередничать. Радость, что вообще вода есть. Я чувствовал на себе множество взглядов. Люди наблюдали за мной как за хищным животным с опаской, но любопытством, «а не откусит ли мне руку, если ее суну в клетку».