— Не знаю, — ответила честно, — во что верить? В то, что ты любил меня, но изменял, а потом унижал, потому что не хотел этой любви? Если все так, то ты чертов эгоист.

— Я глупый был. Семнадцатилетний пацан, единственный ребенок, приученный получать все то, что ему хотелось. А хотелось мне много.

— Так не бывает. Любовь не терпит эгоизма. Либо ты любишь себя, либо другого.

— Это у тебя не бывает, Цветочек. Потому что ты правильная, чистая, тебе хватало меня.

— А тебе меня нет… — почувствовала, как голос дрогнул, и отвернулась, чтобы не заметил слабости на лице. Мои эмоции всегда отпечатываются огромными прописными буквами, даже выискивать не надо.

— Лиль, — низкий голос позвал тихо, а потом его рука повернула меня к себе за подбородок. Любимое лицо оказалось в каких-то сантиметрах, заставляя тело биться дрожью. — Я уже тысячу раз пожалел о прошлом. Но если бы мы тогда не расстались, я бы растоптал тебя окончательно. Ты бы продолжила прощать, а я ходить налево. Потому что возраст такой был. Не все в семнадцать лет готовы положить себя на алтарь любви и жить дальше. И я не готов был.

— А теперь нагулялся и как тот домашний кот хочешь вернуться домой?

Влад прикрыл глаза и крепко сжал скулы, словно я сказала что-то такое болезненное, что он ощутил это на себе физически.

— Дело не в том нагулялся я или нет, а в том, что приоритеты в жизни изменились, — заговорил снова, опуская свое лицо к моему и осторожно проезжаясь колючей щетиной по щеке. Я зажмурилась. — Я хочу быть с тобой, Лиля. Не нужны мне все эти мнимые развлечения. Я сделал ошибку. Но покажи мне того, кто хотя бы раз не ошибается? Хочу как раньше — ночами напролет, днем за руку, кино и озеро.

Я всхлипнула, не в силах сдержать слез. Он озвучил мои желания. Ноздри щекотал его запах, а я боролась с раздирающим комом во рту. От Влада пахло моим горьким прошлым, самой сильной любовью и самым болезненным разочарованием. Этот запах — вся моя жизнь, и сейчас я сходила с ума, слыша фальшивые признания. Разрывалась на части. Одна половина жаждала поверить, а другая понимала, что все снова может повториться.

— Влад, ты снова говоришь только о себе. Ты хочешь… А ты спросил, хочу ли я? Мне больше не нужно этого.

Шаталов отстранился, и в темных заводях блеснула молния. Я понимаю, как жалко звучали мои слова, но теперь мое время быть эгоисткой и любить себя.

— Это ложь.

Как всегда самоуверен. И как обычно прав.

— Отвези меня домой. Я устала.

Влад не ответил. Молча выпустил меня, расплатился, а когда мы вышли на улицу, затормозил и бросил:

— Я пиджак забыл, сейчас вернусь!

Я спустилась по ступеням и пошла в направлении парковки, поддевая носком сапога мокрые листья.