— Егор, а возьми цветы домой? Жене подаришь, — прошу я бывшего помощника.

— Чужой букет? Издеваешься? — фыркает Самойлов. — Она же если узнает, меня съест.

— Не узнает, — уверенно заявляет Кристина. — А букет, правда, возьми. Хотя бы из уважения.

Имя Бодлера никто не произнёс, но всем собравшимся и так ясно, кто мне его прислал.

Наконец-то все вещи были убраны. Опустевшую квартиру с остатками мебели и крупной бытовой техники я оставила на откуп Максу. Тот обещал её в скором времени продать и перевести мне деньги. Но что-то я сомневалась. Не в честности Реброва, а в том, что он будет торопиться с продажей моей квартиры. Будет тянуть до последнего в надежде, что я одумаюсь.

Егор запихал ведро с цветами в свою машину, и больше не оставалось причин тянуть с моим отъездом.

— Нуууууу, давайте прощаться? Долгие проводы — лишние слёзы, — говорю я с напускным весельем, а у самой в душе вдруг такая горечь разливается. Что хоть плачь."

"Никто не торопится делать ко мне на встречу первый шаг. Так и стоим молча. Приходится брать всё в свои руки.

Сначала обнимаю Кристину, с ней проще всего. Обещаю, не уезжать дальше Уральских гор и всегда ждать их в гости.

Затем Егор. Перед ним отчего-то стыдно. То ли потому что уезжаю, оставляя его, то ли потому что переживаю о нём, как о маленьком.

— Мамочка, — улыбается он мне.

— Сын, будь мужиком, — прошу я его, чувствуя, как на глазах выступают первые слёзы.

Андрюху я просто подхватываю под мышки и кружу с ним вокруг своей оси, пока руки не устают.

— Илюшенька, я буду скучать! — клянётся он мне.

— Я тоже, мой хороший, я тоже.

Макс. Сколько же всего я хочу тебе сказать. Но не могу. Не выдержу, разрыдаюсь и никуда не уеду. Мой друг. Мой учитель. Мой брат. Мой защитник. Как бы всё между нами не перемешалось за последние годы, я всегда буду благодарна тебе.

Ребров с силой прижимает меня к себе.

— Малая, не начуди там, хорошо? — обращается ко мне моим прозвищем, которое придумали они мне с Артуром на заре нашей дружбы.

— А ты береги себя. И их береги… Всех береги? — слёзы я всё-таки пускаю, уткнувшись в плечо Максиму.

— О себе побеспокойся, — смеётся он, хотя я слышу, что за хриплым смехом стоит что-то ещё.



Очень сложно оторваться от Максима, это даже подобно боли. Но я всё-таки пересиливаю себя.

Слова сказаны, вещи загружены, слёзы пущены… Пора в дорогу. Моя красная мазда честно ждёт меня. Последние метры к машине даются мне тяжко. Ноги отказываются идти, приходится буквально выдавливать из себя каждый шаг. И куда я собралась-то? Неплохо же мне здесь жилось? Подумаешь, кризис самоопределения. Походила бы к психологу, успокоилась, перебесилась. За Бодлера бы замуж вышла. Родила бы ему детей и лет через десять при разводе оттяпала неплохой такой кусочек имущества для себя.