Не могла же я весь скраб с собой взять? Когда начала собирать вещи, сама же и удивилась. Вроде бы в квартире толком не жила, а вещей за пять лет набралось… Много.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Илюш, а можно я к тебе в гости приеду? — жалостливо просит Андрюшка.

По-моему, он честнее всех переживает из-за моего отъезда. Все остальные тоже вроде бы грустят, но как-то не так чисто. Макс с Егором в первую очередь переживают, как без меня дела делаться будут, а уже потом вспоминают, что в придачу к моим мозгам шло всё остальное. Кристина была не в восторге от того, что я сбегала в закат, но тут уже на первом месте был страх за мужа и… его непутёвого родственничика. Последний, к слову, так за последние две недели на глаза и не попался. А позвонить Артуру я сама так и не отважилась.

— Приезжай, — киваю я Реброву-младшему. — Там красиво, тебе понравится. Там такие реки замечательные, на теплоходе с тобой покатаемся. А ещё Кремль есть, не такой как в Москве, но тоже красивый.

— Ураааа, — ликует мой крестник.

— Лиза, я тебя ненавижу! — вклинивается в нашу беседу Кристина. — Ты понимаешь, на что ты теперь нас обрекаешь? Вместо того, чтобы провести отпуск где-нибудь в Европе или на островах, мы окажемся обречены ехать… на Волгу!

— Так ещё и Ока есть, — издеваюсь я над подругой.

Но Ока её тоже почему-то не вдохновила. Зато Андрюха доволен.

Вот с ним мне совсем расставаться не хочется. Всё-таки он самое чистое, что до сих пор сохранилось в моей жизни. Пара лет и всё изменится, тоже начнёт обрастать первыми налётами цинизма и изворотливости. И несмотря на все старания матери, он всё равно по-максимуму возьмёт от Артура.

Ещё один мальчик Андрей, оставленный мною в моих поисках лучшей жизни.

Последним из моей квартиры вынесли ведро с огромным букетом белых роз. Прощальный подарок от Димы, который мне доставили накануне вечером. Там ещё записка была: «Ты всегда можешь вернуться». Записку я сохранила, заложив её в одну из книг. А вот розы брать с собой было бессмысленно.

— Лиз, а что с этим счастьем делать? — спрашивает Егор, еле удерживая цветы. Букет не столько тяжёлый, сколько объёмный.

— Жалко выкидывать.

И дело не в самих цветах, а в том, что они от Бодлера. И пофиг, что он сам их в глаза не видел. Хорошо, если лично пальцем в экран ткнул и сказал: «Это», а то ведь не удивлюсь, если секретарь выбирала. Но это всё равно была частичка нашей истории — немного грустной, незадачливой и неуместной. Блин, а какая могла бы сказка выйти, хотя бы внешне. Нет, я не жалею, что отказалась выходить за него замуж, но мне всё равно не по себе, что отвергла его. Димка мне нравился. И это уже как присказка.