Между тем, официальная часть прошла, игроки разъехались, и Горди с досадой прикусил щеку:

- Черт, ведь она уже в больнице должна быть… Пробегала такая информация… И надо было ей припереться…

- Да чего ты все стонешь? – так и не может сдержать удивления его приятель, еще раз осмотрев красивую русскую и не найдя в ней ничего криминального. Ну да, милашка. Повезло кому-то из русских.

Вот этому бугаю, тафгаю, и повезло. Вон, как целует ее, прямо с трибуны тянет, и роста хватает спокойно…

- Потому что, она должна была быть в больнице. Писали об этом. А она здесь. А, когда она на трибуне, они не проигрывают.

- Они? – болельщик переспрашивает чисто на автомате, со все возрастающим изумлением наблюдая, как «Снайпер» тоже подъезжает к трибуне и, чуть подвинув тафгая, кладет ладонь в перчатке на выпуклый живот русской, что-то говорит, а затем целует ее руку. И смертоносный тафгай, способный одним движением вышибить дух из любого, просто стоит смотрит на это. Позволяя своему нападающему вольничать со своей женщиной!

- Это… Че такое? – выдавливает изумленный болельщик, а Горди только хмыкает, никак не комментируя происходящее. – Это… Они ее оба, что ли, трахают? А ребенок чей?

- Хрен его знает, - пожимает плечами Горди, - но тот журналист, что в последний раз спросил про это, до сих пор в больнице, говорят… Короче говоря, конец «Медведям», можешь мне поверить. Меняй ставку, хотя, поздно уже. Игра началась.

Его приятель, повинуясь порыву, торопливо набирает своего букмекера, одним глазом наблюдая, как оба игрока, напоследок поцеловав темноволосую беременную красотку, становятся на позиции.

- Спорим, они на первой минуте счет размочат? – усмехается горько Горди, всегда бывший ярым болельщиком «Медведей». Просто,  болеть – это одно. А бабки терять – другое.

- Элай, - орет в трубку его приятель, поглядывая на лед, где шайба уже попала к «снайперу» и теперь он прет со страшной скоростью к воротам противника, а всех, кто пытается ему помешать, срубает с ног его ручной тафгай. И за всем этим спокойно, с улыбкой, наблюдает темноволосая , очень красивая женщина, успокаивающе гладящая свой здоровенный живот. Он так засматривается, что пропускает взрыв воплей на трибунах. Первый гол уже в воротах! Соколы размочили! Женщина чуть привстает, глаза ее огромные становятся еще больше, завораживают. У мужчины мелькает мысль, что, если б его дома ждала такая женщина, то он бы тоже из кожи вон лез, чтоб быстрей завершить все дела… У русской  шевелятся губы, словно она разговаривает с младенцем, сидящим внутри. И это, в принципе, умилительная картина, но не тогда, когда теряешь свои бабки.