Одним движением он пересадил ее к себе на колени и обнял так крепко, что она почувствовала, как у нее что-то хрустнуло. Это услышал и он. Тут же слегка ослабил хватку, но по-прежнему не выпускал ее из объятий. Кристина сидела, не шевелясь, боясь надеяться на ответные чувства. Вскоре он разомкнул объятия и нежно поднял ее лицо за подбородок, заставив взглянуть в его глаза. Она хотела показать ему в своем ответном взгляде всю свою любовь и тоску по нему. Ей хотелось верить, что он видит их, но понимала, что молчать больше не стоит. Нужно поскорее все выяснить, иначе она больше не вынесет этой тишины. Неловко выбравшись из его объятий, она встала перед ним и, не смея поднять глаза, заговорила.

— Рэм, — начала она несмело, — я пришла сказать тебе, что жива, чтобы ты не считал меня мертвой. Мне бы не хотелось, чтобы ты думал обо мне как о покойнице. Я поправилась и дома у меня все хорошо. — сказала она и взглянула на него, увидев, как помрачнело его лицо. — А еще, — она замолчала, пытаясь набраться смелости, если она не скажет сейчас, то уже никогда не сможет, и она решилась. — еще, я хотела сказать, что скучала по тебе, что в своем мире думала о тебе каждый день и больше всего на свете хотела вернуться к тебе. Если бы я только могла, я бы вернулась раньше, даже не смотря на свой страх. Мне очень страшно от того, что ты никогда не сможешь простить меня. Страшно, что я ошиблась и ты никогда не сможешь ответить на мои чувства. Но я так люблю тебя! Это ужасно, каждый день я с ума сходила, гадая, все ли с тобой в порядке. И рада видеть, что ты здоров. — она замолчала, не зная, что еще сказать, но вспомнила про письмо. — И да, вот, — протянула она его ему. — это письмо от моей мамы, она просила тебе его передать. И если ты не хочешь меня видеть, пожалуйста, верни меня домой.

Он со странным выражением лица взял у нее письмо и, быстро вскрыв конверт, прочитал. Затем, встав с кушетки, подошел к Кристине.

— Можешь даже не надеяться, что я верну тебя домой, — сказал он загадочным тоном, — особенно теперь, когда у меня есть на это официальное разрешение твоей мамы. — и он помахал письмом перед ее носом, а затем откинув его в сторону, резко наклонился и поцеловал ее, тут же сжав в объятиях.

Поцелуй был жадным и требовательным, он впивался в ее губы с жаждой путника пустыни, нашедшего оазис с ключевой водой. Его руки с силой обнимали ее, все плотнее прижимая к своему напряженному телу. Кристина потерялась в ощущениях и не сразу поняла, когда поцелуй резко закончился, а он, крепко обняв ее, заговорил:

— Это были самые ужасные дни в моей жизни. Я ведь думал, что ты умерла. — и он еще крепче обнял ее. — Я давно простил тебя и хочу, чтобы ты тоже простила меня.