Только он занимал все ее мысли и только он был во всех ужасных картинах, которые рисовало ее больное от вины воображение."

"Большим усилием воли она старалась не думать об этом и пыталась убедить себя, что это теперь все прошлом и ей нужно забыть его и тот мир, как она ему и обещала. Но каждый раз перед ней все равно всплывало, залитое кровью и искаженное страхом, лицо Рэма. Он боялся за нее, она это точно помнила, так же хорошо, как и его шепот, который шепчет, что любит ее. А ведь он даже почти и не смотрел на Барьер, не пытался с ним что-то сделать. Он спасал ее. Только ее! И вернул домой, хотя она обманула его, чуть не убила и уже была преступницей по законам его мира. Но он отпустил ее.

И поцелуй. Это не мог быть поцелуй мужчины, который жаждет расправы. Неужели она ошиблась? Может ли быть, что она совершила самую большую ошибку в своей жизни? Оттолкнула и предала единственного близкого ей человека в том мире? Любимого человека. И чем больше она думала и вспоминала, тем больше понимала, что где-то ошиблась и теперь ей придется жить в неведении и смириться с тем, что уже ничего нельзя исправить. Она больше никогда его не увидит и даже не узнает жив ли он. От этого становилось так больно, что она даже переставала чувствовать постоянно болевшие швы, так умело наложенные ей хирургами.

На следующее утро, она набралась смелости и, попросив у персонала телефон, по памяти набрала мамин номер. В трубке послышался такой родной, но уставший голос:

— Алло? — у Кристины перехватило горло, и она не могла вымолвить ни слова, рука тряслась и медсестре пришлось придержать трубку у ее уха. — Кто это? — голос мамы зазвучал чуть более встревоженно и Кристина, проглотив в горле тугой ком, наконец-то набралась смелости.

— Мам, это я, Кристина. — в трубке повисла тишина и, боясь разрыдаться прямо в трубку, Кристина быстро продолжила. — Мам, я сейчас нахожусь в городской больнице в Краснодаре, в отделении хирургии. Я в порядке, врачи говорят, что все будет хорошо. Мам, я…

— Еду. — перебил ее взволнованный голос и перед тем как послышались гудки, Кристина услышала судорожный всхлип.

Менее часа спустя в ее палату ворвалась мама. И Кристина, смотря в такое родное залитое слезами лицо, не выдержала и тоже зарыдала. Навзрыд, не сдерживаясь и пряча лицо на груди, уже крепко обнимающей ее мамы. Они плакали и обнимались, мама целовала ее в лоб и все приговаривала, что все будет хорошо и Кристина ей верила. Ведь как иначе? Это ведь говорит ее мама! Облегчение и радость от встречи затопили ее полностью, а переживания отступили на второй план. Зачем она столько времени тянула? Чего боялась? Но теперь у них действительно все будет хорошо.

Поправлялась она тяжело, раны затягивались долго и с осложнениями.