Деньги, кстати, когда вернешь? – стоит Мирон руки в карманы засовывает, смотря исподлобья, а меня как водой облили и к электрическим проводам подключили.

— Вернешь? — не поняла я, даже шаг назад делаю. – Но тебя тоже могли посадить! Как ты можешь требовать деньги с меня? Это свинство!

— Мне, в отличие от тебя некого бояться. Да и в погоню я в эту ввязался по старой дружбе. Так что, гони бабки.

— У меня нет, — признаюсь, даже придумать не могу ничего. – То есть, есть, на карте, но как я Алексу объясню, что сняла столько наличности. Мирон!"

"— Да, не ори ты. Ты чего такая истеричная стала… — ухмыляется Мирон и шаг ко мне делает. Меня парализует, потому что я помню этот взгляд. Раньше, когда мы были только друзьями, я могла его спутать со злостью, с усталостью, но после той ночи, когда таким взглядом он кормил меня почти сутки, я знаю, что так он выдает свое возбуждение. Только пусть утрется.

— Я не буду с тобой спать, — как-то резко и визгливо говорю я, на что Мирон только смеется и остается на расстоянии вытянутой руки, а пустынная улица разносит его раскатистый смех по округе.

— Прости детка, но даже твоя маленькая сладкая дырочка столько не стоит. Мне нужен нал и заработать ты его можешь только одним способом.

— Даже представить не могу.

— Участие в фотосессии. За него тебе заплатят больше двух штук.

— А если я откажусь? – свожу руки на груди и хмыкаю.

— Тогда я наведаюсь к Алексу в гости. Мы с ним так толком не познакомились, а все-таки одну девушку на двоих делим, — усмехается он так мерзко, что у меня возникает мгновенная реакция. Я дергаю рукой в сторону его щеки, от чего на ней тут же проявляется алое пятно, а моя рука горит, словно от ожога.

— Какой же ты ублюдок, Невский. Ты ни с кем меня не делишь, ты никогда меня не коснешься. Я буду работать в этой фотоссесии, но только чтобы избавиться от тебя раз и навсегда, — декламирую последнюю фразу, задираю подбородок и гордо разворачиваюсь, как вдруг руку резко сжимает и меня со свистом впечатывает в жесткое тело Мирона. Упираюсь руками, не да себя трогать?

Если Мирон меня поцелует, то я буду кусаться, в просто вырву его язык, но вместо этого гад ловко влезает в вырез рубашки и до боли сжимает грудь, словно право на это имеет!  На что я вскрикиваю и отталкиваю его!

— Сволочь! Да, как ты посмел!

— Просто доказал тебе, как легко могу опровергнуть любые твои слова, любые свои слова, — ведет плечами и сжимает руку, которой меня коснулся в кулак. Просто уходит в свою машину, а я остаюсь стоять на улице, не веря в то что произошло. Грудь болела, словно по ней крапивой прошлись, а сосок предательски сжался. Но я тяжело вздыхаю. И доходу до своей машину, в которой торчит ключ.