Пытается тыкаться между ног, пока я вяло отбиваюсь, дергаюсь. Но проникновения не происходит, член так и висит сосиской. И это Алекса только сильнее злит. Он начинает выть и снова бьет меня по лицу.

-Это все ты! Ты виновата! Святая Саша, которая не врет! Сексолог говори, что нужно сосать. Сейчас ты будешь сосать, пока он не встанет. Именно ты снова сделает меня мужчиной!

Он дергает меня за волосы, пока слезы беспрестанно льются по лицу, приставляет губы к вялому отростку, тыкается и орет.

— Соси! Я кому сказал!

А я качаю головой, последние мысли, что у меня один шанс. Откусить его, просто сжать зубы как можно крепче, пока во рту не начнется извержение кровавой лавы.

— Папа!

— Сашка!

Надежные, знакомые руки прижимают меня к себе, качают на объемной груди, пока я сквозь опухшие веки наблюдаю, как мирон избивает Алекса. Бьет по лицу снова и снова, словно обезумевший.

Или это очередной сон и его здесь нет. Никого нет…

— Саша, Саша, — слышу такой настоящий голос Даши и пытаюсь улыбнуться. Какая она все-таки хорошая. Как хорошо, что она будет счастливой. Моя Даша.

— Останови его, останови его пожалуйста.

Мирона оттаскивает высокий силуэт, но я уже не вижу кто.

Я уже ничего не вижу, только слышу

— Сашка, Сашка, любимая. Как же так...

Глава 41. Саша

Первые проблески сознания были обозначены болью во всех мышцах. Но это можно было терпеть, а вот воспоминания, которые навалились тяжёлым грузом терпеть невыносимо. Я не чувствую тело, но ощущаю, как стекают слезы по щекам. А затем, как мягкая ткань их стирает...

— Ну, ну. Ты чего ревешь? — слышу Дашино ворчание. — Лицо конечно припухло, но ты все равно красивее меня.

С рыданием рвется смешок, и я таки открываю глаза, попытавшись улыбнуться.

Боже, как мне стыдно перед этим светлым человеком.

— Ты ни в чем не виновата, не смотри на меня так. Хотя хочу сказать, что мне обидно, что я не вызывала такого доверять, чтобы сказать про Мирона.

— Да, как я могла... — пытаюсь сказать, но получается хрип.

— Тоже верно... — даёт она мне воды, поддерживая голову. Потом отставляет стакан и вдруг усмехается. — А помнишь ты вот так же сидела возле моей кровати в психушке? Можно даже сказать, что мы квиты.

Она улыбается, но грустно как-то и отвечает на мой немой вопрос про Алекса.

— Я подала на него заявление.

На мой шокированный взгляд она пожимает плечами.

— Я не… — сглатывает она и свои слезы стирает быстрым движением, а мне еще хуже становится. Никогда не хотела быть то й, кто причинит ей боль. — Я так надеялась, что хоть один мой родитель будет нормальным, но похоже рассчитывать я могу только на свою малолетнюю мачеху.

Я сглатываю ком в горле и накрываю её руку своей, от чего она просто начинает рыдать и обнимает меня.