Но вопреки нашей договоренности на первом ряду резных скамеек, которыми был заполнен зал, сидел мужчина и прожигал нас внимательным взглядом. Он кивнул нам, не проронив ни слова. А когда я уже хотела спросить об этом Арчи, тот лишь шикнул на меня. Сегодня он был чересчур порывистым, как будто не в духе. Видимо, нервничал так же, как и я. Я решила, что познакомлюсь с незнакомым гостем чуть позже.

Мы встали напротив друг друга. Когда Арчи успел снять наши с ним плащи, я не заметила, так как во все глаза смотрела на военный мундир своего мужчины и не понимала, почему он выбрал именно его. Разве мой жених не просто маг? Безусловно, мундир с эполетами ему был к лицу, как и мелкие пуговицы двубортного белоснежного камзола. Арчибальд красив, гибок и статен. Сегодня он станет моим, а я его.

Я подняла наконец глаза на лицо Арчи, не обращая внимание на торжественную речь жрицы, и вздрогнула. Голубые глаза, которыми он обычно внимательно смотрел на меня, горели страстью? Ведь не может там плескаться ненависть? Видимо, я совсем разнервничалась, раз мне такое почудилось.

Я посмотрела на губы, которые он обычно поджимал в радушии. Теперь они изогнулись по-новому и как будто в презрении. Бред! Наверное, этому всему виной мое волнение. Руки Арчи были холодны и держали крепко.

— Вы согласны, Селена Морти, выйти замуж за Арчибальда де Стамерса Хилла? — прозвучал звонкий голос жрицы.

— Н-да, — на миг засомневалась я, а потом, собравшись, громко и четко произнесла перед лицом Матери: — Да, согласна!

— А вы, герцог Арчибальд де Стамерс Хилл, готовы взять Селену Морти в законные супруги?"

"Слово «готовы» резануло мой слух, но, наверное, так нужно было по церемониалу. Я постаралась отделаться от странных мыслей из-за замечания жрицы. Все-таки настращала меня Раш, что даже в свой самый счастливый день я начинаю искать то, чего нет. Арчи бросил быстрый взгляд через плечо, что не укрылось от меня. Незваный гость кивнул, и своды храмы огласил твердый голос моего жениха:

— Да! Согласен!

— Тогда скрепите клятвы, данные Великой Матери, поцелуем, — жрица успела повязать наши запястья алыми лентами, на которые я только сейчас обратила внимание.

Арчи с упрямым выражением лица взмахнул руками и поднял легкую, как облако, фату, а потом довольно грубо припал к моим губам, проникая языком в рот. Я быстро впустила его, а нервную дрожь сменило возбуждение. В следующее мгновение шёлковая лента стиснула мое запястье и въелась под кожу, разъедая нежный верхний слой эпителия. Я рванула в сторону, но Арчи не дал мне вывернуться. Он зафиксировал мою голову рукой и еще более настойчиво принялся «хозяйничать» в моем рту. Я взвыла в его рот, не отвечая на дерзкие движения его языка, застыв, сгораемая от боли.