О… Боже! Он вот так запросто может сломать человека? Играючи, не прилагая усилий? Меня мутит.

– Что мне с ним сделать? – еще раз звучит вопрос, и мурашки бегут толпой по рукам. Невыносимо холодно, и жутко.

– Ничего! Черт, ничего! Я просто хочу, чтобы он навсегда исчез из моей жизни! – кричу, вцепившись руками в свои волосы, и глядя на корчащегося от страха и боли Вадима.

– Как скажешь.

Бывший парень медленно, словно изломанная марионетка, идет мимо меня в сторону двери, едва переставляя непослушные ноги.

Фэйд собирается его выкинуть из дома? Ведь так? Но где-то в душе знаю, что он не из тех, кто отпускает врагов. И спустя пару секунд в этом убеждаюсь.

Подойдя к перилам, Вадим берется за них руками. Та, что сломана, некрасиво вывертывается, как мягкая игрушка, набитая ватой.

Он шипит от боли, растеряв весь свой боевой запал, просит пощады, но моему призрачному мучителю нет до этого никакого дела. Ему плевать.

Вынуждает его залезь на перила, как в гребаном цирке балансируя на самом краю, неестественно мотаясь, выгибаясь из стороны в сторону. В таком состоянии невозможно удержать равновесие, но, тем не менее, Вадим стоял, вопя во весь голос, умоляя о пощаде.

У меня в горле пересохло. Не веря в происходящее, замерла в дверях, сведенными пальцами впившись в косяк. Хотела остановить этот кошмар, но голос исчез. Даже писка с губ не срывалось, настолько свело гортань от окружающего ужаса.

– Пожалуйста! – истошно завопил Вадим, когда в очередной раз его перекрутило. Сделал пару шагов на цыпочках по дрожащим старым перилам, на мгновение замер, а потом сорвался вниз.

Я даже вскрикнуть не успела. Услыхала только звук падения, лязг металла и отвратительный хрип.

Он сбросил его, сбросил! На смерть!

***

Прижимая руку ко рту, иду вперед, и осторожно перегнувшись через перила, смотрю вниз на первый этаж.

Вадим лежал на полу, с неестественно вывернутой шеей. Насквозь него проходил острый металлический шип, каминной решетки, что давно стояла под лестницей, ожидая, когда ее уберут в подвал. Вокруг него расползалось пятно темно-бордовой крови, изо рта пенились кровавые пузыри.

Твою мать! Фэйд убил его!

Сбегаю вниз по лестнице, останавливаясь рядом со своим поверженным мучителем. Присматриваюсь, прислушиваюсь, пытаясь понять, жив ли он. Глупо. Как тут выживешь, когда голова на бок свернута, а на шее, под натянутой кожей ясно проступают острые обломки.

– Что ты наделал? – кричу в полнейшем ужасе, – какого хрена ты натворил!

– Его больше нет в твоей жизни, – прозвучал безжалостный ответ, в котором ни капли раскаяния.