— Вы целый месяц стерегли меня как зеницу ока. Сделали документы... защиту. А теперь даете кучу денег и уверяете, что не нужна?

Мне плохо, но мозг работает четко. Те неудачи, что были вчера и сегодня, словно подготовили к этому разговору.

— Я не обязан перед тобой отчитываться. Мое дело — отдать документы и убедиться, что уехала.

— Вы сговорились, что ли?! — взрываюсь. — Оба! Никто мне ничем не обязан! Что это за бред вообще?!

— Тихо-тихо! Без истерики! — Глебов притормаживает у обочины.

— Я еще и не начинала! — Бросаю конверт с документами назад в бардачок и изо всех сил дергаю дверную ручку.

— Заблокировано! — На лице следователя мелькает досада. — Черт, так надеялся разобраться спокойно... Ладно. Держи. — Он поднимает руку вверх и достает из-под козырька фотографию. — Только не реветь тут! — приказывает строго.

Я не то что зареветь не могу — даже вдохнуть не получается.

На фотографии Ира. В красивом платье, туфлях. Она лежит на траве. Неестественно белая и с бурой полосой на шее.

— Мне рассказывали, что Ира с новым другом... отдыхает. — Мозг отказывается верить в то, что видят глаза.

С Ирой не могло ничего случиться. Да, мы не списывались, не созванивались. В моей счастливой влюбленной жизни не было и секунды, чтобы вспомнить о подруге. Но с ней не могло ничего произойти! Совсем! Никак!

— Этой фотографии три дня. Вероятно, кто-то подчищает хвосты перед судом, — сухо сообщает Глебов.

— И ты... Марк... Вы знали все это время?! Знали и молчали?!

Я не в состоянии больше здесь находиться. Начинает душить этот салон. Душат слезы, которые все никак не могут пролиться. Загибаюсь от беспомощности и чего-то еще... более страшного, что пока не удается понять.

— Уже не имеет значения. Сейчас твоя задача — открыть гребаный счет, положить деньги и свалить в Москву под новой фамилией в новый вуз. — Глебов не скрывает, что зол.

— Это какое-то безумие... — Трясу головой. — Я хочу его увидеть! Марка! — со всхлипом вырываю из себя слова.

— Нет!

— Я увижу его, хотите вы или нет! — Дергаю ручку все сильнее. Не думаю о том, что могу сломать. Вообще ни о чем не думаю.

Перед глазами фото мертвой Иры. В голове туман. И лишь желание увидеть Шаталова, высказать ему все, выреветься у него на груди, держит на плаву.

— Сказал, нет! — Следователь пытается переловить мои руки. Хватает за левое запястье.

Однако я оказываюсь быстрее и, опустив стекло, лезу через окно.

— Ты точно чокнутая!

Отстегнув ремень, Глебов вылетает из машины, оббегает ее по кругу и тормозит возле меня в тот момент, когда руками я уже касаюсь асфальта.

— Я сбегу, даже если насильно посадите в поезд, — шиплю головой вниз.

На то, как выгляжу, плевать. Теперь все без разницы.

— Он, конечно, говорил, что будет непросто, но я не представлял, что настолько.