Но за пару дней до судебного заседания Марку звонит следователь.

Обычный звонок, отличающийся от сотни других только тем, что мы в машине возле университета, а я за день соскучилась так сильно, что не хочу ждать ни минуты.

— Да. Понял. Можешь отправить кого-нибудь с документами? — Шаталов тоже старается говорить быстро. Выстреливает слова как пули.

— Нет. Какое ждать? Мы договаривались, что я ознакомлюсь с ними заранее, — злится спустя пару секунд.

— У кого дома? Кому ты передал?.. Ясно. Вечером заеду сам. Заберу. — Так и не дождавшись ответа, он нажимает отбой и ставит трубку на подставку.

— Что-то важное?

Не хочется говорить ни о каких делах, это наше время. Но не дает покоя обещание заехать вечером.

— Кое-какие документы. Глебов не застал меня в офисе. Отдал партнеру, чтобы тот передал.

Марк никогда не рассказывал о своей работе. Благодаря интернету я знаю лишь о строительной компании его отца. Так что фраза об офисе уже прорыв.

— Они нужны так сильно, что вечером тебе придется поехать домой к этому твоему партнеру? — Взглядом указываю на телефон.

— Это на час. Не дольше.

— Целый час... — Мои руки замирают на резинке трусов. Желание играть вдруг резко улетучивается. — А по дороге заехать не получится? Или нам совсем не по пути?

— По пути, — словно нехотя признается Шаталов.

— Тогда давай сейчас к нему. Заберешь бумаги, и не нужно будет никуда кататься.

— Не самая хорошая идея. — Марк кладет руку на мое колено и медленно скользит вверх.

— Зато весь вечер я буду твоя. — Не хочу его останавливать. Знаю, что будет сладко. Только упрямство берет верх. — Сможешь научить меня чему-нибудь новому. — Накрываю его ладонь своей, притормаживая.

— Кто-то вчера рассказывал про зачет по анатомии. И что нужно готовиться.

Я тоже редко делюсь личным. Не хочу никакого прошлого или быта в наших отношениях, но Марк замечает каждую деталь и запоминает все, что говорю.

— Вот! — Широко улыбаюсь. — Будем изучать на практике! Детально и с усердием."

"— Я с тобой докторов начну опасаться, — хмыкает Шаталов. Однако руку все же убирает и на повороте сворачивает влево, а не вправо.

— Тогда к уроку анатомии добавим сеанс психотерапии. — Я демонстративно облизываю губы и чувствую, как от всех этих обещаний сердце начинает колотиться быстрее.

— Напомни, ты мне досталась такой озабоченной? Или испортилась в процессе?

— До тебя я была приличной воспитанной девочкой. — Показываю этому умнику кончик языка.

— Девочкой, конечно. Как я мог забыть? — Теперь Шаталов уже не хмыкает, а смеется. Так непривычно и красиво, что я залипаю, забыв о дороге и планах.

Слишком редкая картина. На лице Марка нет и намека на мимические морщинки от смеха. Ни в уголках губ, ни возле глаз. У меня в девятнадцать есть, а у него в его тридцать — нет.