— Вау-вау! Она и на язычок острая! — Блондин так закатывает глаза, будто перед ним чудо.

— Язва, — с кивком сухо подтверждает Марк. И почему-то с тоской смотрит на дверь.

— Сто лет таких не встречал. — Несмотря на веселый тон, гость становится серьезным. — Эксклюзив.

Он вновь пялится на меня. Только теперь не с любопытством, а с чем-то иным. Пугающим до чертиков.

— Вам не говорили, что обсуждать других в их присутствии неприлично?

Блондин не сказал ничего обидного. Наоборот, забросал комплиментами. А все равно... Чувствую, что завожусь.

— Сказочная девочка, — вместо ответа восхищается он. И пока я делаю медленный вдох, чтобы не ляпнуть чего-нибудь еще, поворачивается к Марку: — У меня от одного лишь голоса встал. Как в восемнадцать. Слушай, Шаталов, может, поделишься?

​​​​​​​Глава 21. Мужчина с запросами

У Марса с Венерой общего больше, чем у мужчины с женщиной.

Редко теряюсь, но от такой наглости челюсть сама падает вниз.

Это он серьезно? Делиться мной? Будто я вещь?

В шоке одна часть мозга загорается праведным гневом. Требует крови за дурацкую шутку. Или хотя бы расцарапанного лица. Другая часть сковывает тело по рукам и ногам, включая тормоз.

— Вы... — И замолкаю, пытаясь проглотить внезапный ком в горле.

А если не шутка? Подозрение накрывает медным тазом. Марк ведь делился прежними партнершами. Для него и блондина это в порядке вещей.

Я оседаю в кресло.

Его друг мог приехать именно ради этого. По приглашению...

Чтобы никто не мог дотронуться, поджимаю ноги и скрещиваю на груди руки."

"— Можем развлечься втроем, чтобы девочка успела привыкнуть. — Блондин входит в раж. — На первый раз согласен и на эти сладкие губы. Ты же научил ее правильно брать в рот?

Будто уже получил добро, он поднимается с дивана и идет ко мне. Расстояние небольшое — пять шагов. Всего ничего, но за это время я успеваю продумать свою защиту. Даже вспоминаю пару приемов, которым научилась в общежитии. А на последнем шаге на миг задумываюсь о сдаче.

Это как ведро холодной воды на голову. Мне тошно от мысли, что кто-то чужой прикоснется к телу или заставит делать минет. Однако страх, что отказ станет концом отношений с Марком, бьет по нервам еще сильнее.

— Такая хорошенькая принцесса... — Гость расстегивает пуговицу на брюках. Болезненно кривится, когда дотрагивается до ширинки.

Он и не думает останавливаться. Судя по горящему взгляду, мысленно он уже во мне по самое горло.

«Это не так страшно, как кажется», — говорю я себе и зажмуриваюсь, не желая видеть того, что случится дальше. Представляю острый нож для чистки овощей, который пущу в ход, если станет совсем плохо. Вжимаюсь в спинку кресла, будто оно может защитить.

Но внезапно все заканчивается.

— Хаванский, дверь позади тебя.