“Неужели думаешь услышать правду?” — фыркнул про себя Балаам, а вслух безразлично произнес:

— К сожалению, из нас самым удачливым оказался Андрас.

Сеар стряхнул пепел и, наконец, затянулся:

— Определенно Великому маркизу повезло. Пара, наследник. Я слышал, он укрепляет свои позиции на западе, все больше и больше оттесняет Фурфура.

— Да, так и есть, — согласился Балаам, про себя ярко рисуя перспективу скорейшего появления собственных наследников. “Интересно, кого же волчица подарит мне: сына или дочь?” — с блаженством фантазировал. — Возможно, Андрасу повезло бы больше, если бы у него родилась дочь. Демоницы исключительно хитры и безжалостны, — он говорил со всем безразличием, на какое был способен, клокоча внутри от лавы накативших эмоций. Иллюзия шелохнулась, намекая, что она еще тут и ждет ласки, потираясь о неподвижную мужскую руку.

Собеседник докурил, смял окурок в пепельнице:

— Да что об этом гадать? Пока я прозябаю на Земле, вероятность встретить истинную приближается к нулю. Сам подумай, кто здесь может оказаться достойной?

— Ты как всегда прав, брат, — согласился Балаам, потешаясь."

"— Вот про что я тебе и говорю, — Сеар нервно подкурил вторую сигарету, раздраженно придвигая пепельницу ближе. — Шестая сотня пошла, как я не могу покинуть проклятый муравейник. Бал, просто представь, что ты останешься среди них, — хозяин бара обвел кистью зал, — на полтысячи лет. Только представь, сколько я исполнил желаний. Десятки тысяч! Возможно, сотни. Миллионы. Я давно перестал считать, — откинулся на спинку кресла. — А теперь угадай, сколько раз ко мне приходили с просьбой не для себя? Не для удовлетворения собственных низменных желаний, не для достижения своих эгоистичных целей? Угадай, — прихватил фильтр уголком губ, выпустил сизый дым.

— Десять? Двадцать?

— Один, Бал. Один! — рыкнул. — Рано смеешься.

— Почему же?

— Соль шутки не в этом. А в том, что просил об одолжении охотник, — Балаам громко расхохотался, заставляя иллюзию вздрогнуть. — Вот и я о том же. Из всего этого сброда только охотник, что с легкостью обрывает чью-то жизнь за деньги, был готов к самопожертвованию.

— Иронично, не находишь? — спросил принц Преисподней меняясь в лице.

— Нахожу, — Сеар вскинул руку, прося бармена налить выпить. — Будешь что-то покрепче? Бал?

— Тс-с-с, — демон бесцеремонно отодвинул иллюзию, растирая ладонью грудь.

— Неужели призыв? — поинтересовался хозяин бара. — Я уже и забыл, что это такое.

— Нет, не призыв, — демон прислушивался к ощущениям. Страх — вот что плескалось сейчас в груди. Не его — чужой. Отчетливый, яркий. Чувство было ново, страх не такой частый спутник для Высшего демона. И не оставалось никаких сомнений, что тревога связана с его парой.