— Пап? Почему ты молчишь и позволяешь этому происходить? — потребовала я ответа от отца, и он взял мою руку в свою большую крепкую ладонь и чуть сжал.

— Алёна, так будет лучше…

— Лучше? Для кого лучше? Я. Не. Хочу. Здесь. Оставаться, — произнесла раздельно, как будто папа только так мог меня расслышать. — Он что — угрожает тебе чем-то? — Я указала на Ледова.

Отец помотал головой.

— Нет. Конечно, нет.

— Тогда в чём дело? Почему такое вообще творится? Мама об этом знает?

— Знает. И она тоже поддерживает это решение.

Я снова хмыкнула. Меня затрясло, даже зуб на зуб перестал попадать.

Выдернув руку из ладони отца, я встала и заходила по гостиной туда-обратно.

— Папа, я просто прошу рассказать мне, что случилось. Мы вместе можем решить, что делать и без этих ужасающих мер.

— Пока останься здесь, прошу. Мы с Глебом обговорим всё, а потом действительно решим, как лучше будет поступить.

Теперь дрожь стала настолько сильной, что по телу начали проходить судороги. Я сжала руки в кулаки, чтобы хоть как-то избавиться от этого состояния, но ничего не помогало.

Значит, маленькая неразумная девочка не должна была участвовать в том, что понимали только взрослые мужчины.

Прекрасно!

— Я могу получить свой телефон обратно? — спросила, не желая углубляться в то, где меня всё равно считали неважной и ненужной.

Папа и Ледов вновь переглянулись.

— Сможешь, — кивнул Глеб. — Завтра отдам его тебе, но на определённых условиях.

Я сжала челюсти так, что зубы скрипнули друг о друга, но всё же взяла себя в руки и уточнила:

— На каких?

— Никакой паники и попытки поднять бунт. Он всё равно не сработает. Спецслужбы не приедут тебя спасать, попытки рассказать всё через сеть, будут пресечены.

И тогда уже телефона у тебя не будет.

Да что вообще такое творится? Может, розыгрыш какой-то?

Моих сил больше ни на что не осталось. Я просто вышла из гостиной, подняла сумки с пола и пошла наверх. И то, что чувствовала в этот момент, было просто ужасающим. Такого я не испытывала ещё ни разу в жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍13

Отчаянно растираясь мочалкой и желая тем самым смыть с себя липкое ощущение ужаса и безысходности, я изобретала план за планом.

Приходила к выводу, что каждый новый — хуже предыдущего и нужно попытаться придумать что-нибудь ещё. Но в голову не шло ни единой здравой мысли о том, как избавиться от ненавистного Ледова.

Когда вышла и надела чистую одежду, в комнату осторожно постучали.

— Да? — глухо отозвалась я, не желая никого видеть.

— Лён? Можно?

Это был папа, и первым желанием было отправить его домой и сказать, чтобы с таким настроем он больше не приезжал. Но я сдержалась.