Так, что расстегнутый пока манжет четко на уровне глаз, большой палец правой руки держится за пуговицу, а указательный и средний фиксируют петельку.

Даша будто дыхание затаила, глядя, как он умело застегивает сам, не испытывая и намека на сложности, которые, они оба помнили, испытывал совсем недавно.

Стас делает это с ухмылкой, даже не глядя, будто дерзко, а потом ухмылка становится еще шире, когда Даша сначала стягивает полотенце с волос, потом позволяет второму упасть к ногам.

— К черту тайминг, Волошин… Это надо отпраздновать…

Они делают всего по шагу друг к другу, но этого достаточно, чтобы такие вновь умелые руки Стаса безошибочно нашли Дашины бедра, одновременно сжимая их и прижимая ее к себе, а Дашины — зарылись в его, вновь коротко стриженные, по-прежнему местами с проседью, волосы.

— Так и скажем, Дашка. Вовремя никак не могли — праздновали…

Стас отрывается от губ, разворачивает Дашу, толкает на кровать… Прямо поверх платья, которое она сегодня таки вряд ли уже оденет.

И снова в деле руки, которые хватают девушку за щиколотку, гладят ступню от пятки до носочка, заставляют вытянуть ногу так, чтобы пострадавший пальчик оказался четко напротив губ.

— Не повезло тебе с хозяйкой, да? — и нет бы просто поцеловать, как собирался… Он начинает вести беседы, игнорируя то, что Даша не может сдержаться — сначала просто улыбается, позволяя щекам вволю раскраснеться, а потом и вовсе закрывает лицо руками, похрюкивая от смеха… Но это длится не долго, потому что пальчик жалели довольно формально, а потом то ли жалели, то ли просто целовали уже колени, бедра, живот, грудь, шею, губы…

— Брюки помнем…

— Уже помяли. Сейчас тебя еще помнем немножечко, а потом снова все погладим.

И Даша снова пытается хрюкать от смеха, но это не сильно получается, потому что первое движение — и уже стонет.

* * *— Который час, Стас?! — Даша снова крикнула, хотя на сей раз это было не обязательно.

Стас сидел на кровати в спальне, заново застегивая манжеты. Как оказалось, брюки они помяли не то, чтобы очень сильно (они-то во время спонтанного «праздновательного» секса спокойно себе валялись на полу), в отличие от Даши и ее одежды. Поэтому теперь она одевалась в другое платье. Времени на прическу уже не было — просто подсушила феном, вспушила, глянула на себя… Выдохнула. Вроде бы хорошо. Косметику забросила в сумку, которую поставила рядом с собранными гостинцами — так и не застывшей до конца панна коттой, зато отлично остывшей (только вот кто ее просил-то?) уткой по-пекински, пирогом с курицей и плавленым сыром, мимозой…

— Без десяти восемь… — Стас ответил спокойно, дождался, пока из-за шкафа на него зыркнут испуганно, подойдут довольно быстро, спиной повернутся.