А если запись исчезнет, других вариантов, как доказать Полине, что я не верблюд, у меня не было. Увидев на песке темное пятно своей толстовки, я выдохнул и ускорил шаг, а Полина продолжала безропотно следовать за мной. Слишком безропотно, и это должно было меня насторожить, но нет. Я был слишком охвачен чувством восторга, чтобы обращать внимание на мелочи. Несмотря ни на что, она выбрала меня. Это ли не результат, которого я добивался?

Схватив толстовку и нащупав в ней телефон, накинул ее на себя и повел Полину к стоянке машин через дальнюю аллею, в обход места, где сейчас сидели мои друзья.

В первую очередь, я не хотел выяснять отношения с Раевским. Не прямо сейчас, не на глазах у всех. Девушки не должны видеть подобные моменты, в разборках между пацанами не место свидетелям женского пола. К тому же сначала я хотел рассказать все Полине, дать ей послушать запись разговора с ее подругой, а оставшееся объяснить своими словами. И, полагаю, стоило все-таки сказать ей, что я не собирался жениться на Сабире. Я пока не придумал, как прерву подготовку к свадьбе и отменю само торжество, но был уверен, что-нибудь непременно придумаю. Нужно было только дождаться от отца подтверждения, что мне больше ничего не угрожает.

Я усадил Полину на пассажирское сиденье и занял водительское место. Завел машину, переключил передачу и тронулся с места. Полина смотрела строго перед собой, пока я бросал на нее короткие взгляды, не забывая следить за дорогой. Я протянул руку и переплел свои пальцы с пальцами Куклы, укладывая наши ладони к себе на бедро.

– Ты напряжена.

– Странный вечер, – как-то отстраненно произнесла она.

– Скоро он перестанет быть странным, и в твоей голове сойдутся все элементы пазла.

– И как это произойдет?

– Когда приедем домой, я дам тебе послушать одну запись, и половина вопросов отпадет сама собой.

– Эмиль, зачем ты пришел за мной?

– Я боялся, что ты можешь утонуть в озере.

– Неужели ты думаешь, что я полезла бы в воду, не умея плавать?

– Вряд ли, – усмехнулся я, хотя в тот момент я об этом как-то не подумал. Ни разу Поля не выставила себя дурой, с чего ей было начинать сегодня?

– Испугался, значит, – тихо произнесла она.

– Поль, я люблю тебя, кажется, – произнес сиплым голосом.

Она снова посмотрела на меня, а я на нее.

Лицо Полины было хмурым и совсем не выражало радости. Разве не она появляется у людей, когда любимый человек отвечает взаимностью?

– Я что-то не то сказал?

– Ты сказал «кажется», – спокойно ответила она. – Ты не уверен в своих чувствах?

Снова улыбнулся ей.

– То есть, из всего сказанного ты выдернула только одно слово? Поль, я тебе в чувствах вообще-то признался.

– Вроде как в чувствах, вроде как признался, – произнесла она, откидываясь на спинку кресла и глядя в лобовое стекло.