Неужели она действительно так сильно приревновала меня к Насте, что могла совершить настолько опрометчивый поступок? Или я был слишком уверен в себе?

– Полина! – крикнул еще раз, когда увидел, как к озеру подбежала Настя.

– Где она?

– Ты меня спрашиваешь? Не знаю!

– Поля! – выкрикнула Настя. – Полечка, ты где?

Она побежала вдоль берега, а я продолжал крутить головой по сторонам, страшась обнаружить бездыханное тело.

– Ну попадись мне, Кукла, – рычал я сквозь зубы. – Выпорю тебя."

"Я злился, но сердце, долбясь о ребра, колотилось от страха, что она могла… Да не могла. Ну не дура же.

Совсем не дура. Не должна была полезть в воду, если не умеет плавать. И тут я услышал два голоса.

– Поля, ты… – дальше я ничего не разобрал, потому что Настя находилась довольно далеко от меня, но слышал, как ей отвечала Полина.

– Пиздец тебе, Кукла, – тихо произнес я, выбираясь из воды.

Быстро натянув кроссовки, я побежал в ту сторону, где две подруги разговаривали уже на повышенных тонах.

– Оба тебе нужны? – спросила Полина. – Ну так забирай. Я тебе зачем?

– Ты же моя подруга.

– Правда? Поэтому ты уединилась с парнем, в которого я влюблена с первого курса? – зло выкрикнула Полина, а я тормознул, как вкопанный.

Влюблена. Внутри меня разлилось тепло. Нет, даже не так. Внутри стало горячо-горячо от осознания, что она не просто симпатизирует мне. Она влюблена. И сразу же за эйфорией накатило чувство вины и гадливости. Изначально я собирался воспользоваться ею. Развлекаться с девочкой, пока не придет время жениться. Сейчас, когда решил любыми путями избежать брака с Сабирой, не чувствовал, что поступаю неправильно. Но пока вопрос с Тиханским не закрыт, я даже заикнуться об этом не мог.

Я устремился навстречу Полине, как на крыльях. Хотел схватить ее в охапку и кружить. Слушать ее счастливый смех и сказать, что… тоже что-то чувствую. Я не умел любить, никогда в этом не нуждался, поэтому не знал, каково это, ощущать подобное чувство. Но тянущая приятная боль в груди, сердце, колотящееся где-то в горле, и чувство абсолютного восторга, полагаю, должны были стать признаком чего-то, похожего на влюбленность. В момент, когда я, ничего не замечая вокруг, шел к Полине, я не хотел ничего анализировать, ни о чем думать. Я видел только ее, все остальное резко отошло на второй план, померкло.

И сейчас я был рад, что Раевский привез ее. Иначе я бы понятия не имел, куда девать новое для меня чувство. Нет, я о нем даже не узнал бы, не услышь я признание Поли.

– Насть, свали, – резко сказал я, подойдя к ним.

– Эмиль… – пробубнила она.

– Возвращайся к домикам, – рыкнул я, не сводя взгляда с Полины.

Она смотрела на меня, сжигая взглядом. Любви в ее взгляде не было, только ненависть. А к ней я уже, по большому счету, привык и даже неплохо справлялся.