Отец рассматривал меня колючими глазами, не так, как смотрят на своего ребёнка, а как на выгодное вложение капитала. Знал, что подобный расклад его устроит, что бы между нами ни происходило, в работе он всегда мне доверял и понимал, что диплом для меня лишь формальность для газет.

Ему было сложно мной управлять даже с помощью денег, и сейчас я видел в его глазах понимание, что ради этих восьми месяцев я готов пойти на многое. Механизм в его голове был запущен, и он просчитывал, как это можно обернуть в своих интересах.

Только я чувствовал, что за этот разговор мне ещё воздастся и цена будет высока. Ради Алёны я заключал сделку с дьяволом, которым являлся мужчина напротив, с моими глазами и фамилией.

Отец давно мечтал окончательно переложить часть своих дел на меня, как открытого бизнеса, так и теневого. И то, что было закрыто от общественности, представляло для него куда больший интерес. Я не всегда играл по-честному, и ангелом совсем я не был, но мне претило то, что я делал ради него, и я сам себя ненавидел за те дела, которые совершал, но на данный момент выбора не имел. Он будет поручать мне разбираться с самой грязной частью работы, считая, что так учит жизни и без этой школы успехов в России мне не достигнуть. Может, оно так и было, не знаю, он ещё жил по понятиям тех лет, которые дали ему сегодняшние возможности.

Пока закон работает на тех, у кого больше денег, связей, – ничего не изменится, поэтому я не видел своего будущего в этой стране.

Если руки моего отца были по локоть в крови, то мои ещё не успели так испачкаться, но я не сомневался, что отцу будет выгодно лишить меня, как он рассуждал, бесполезных попыток заработать иначе, а может быть, и для того, чтобы, имея на меня компромат, и дальше продолжать руководить мной как марионеткой.

Не стал задерживаться дома, да и домом он мне не был. После ухода матери я жил в интернатах до двенадцати лет, где отец навещал меня время от времени. С двенадцати, когда, должно быть, отец решил, что я из себя уже что-то представляю как личность, он позволил жить вместе с ним и его меняющимися одна за другой женщинами.

***Больше город Н. меня не душил, и отвращение к нему, появившееся, как только я сюда приехал, ушло. Мне было всё равно, где находиться, главное, знать, что Алёна рядом.

Последнее время я жил только ею. Чувства, которые я испытывал к ней, были для меня открытием. Никогда не думал, что человек может быть настолько родным и близким. Её запах, звук её голоса, смеха, вкус кожи и губ, всё было моим, и я жадно поглощал те крохи времени, которые она способна была мне уделить.

Да, меня чертовски пугали эти перемены.