Только сейчас осознав, что меня потряхивает от совершённого поступка. Правило сначала думать, а потом делать мной явно ещё до конца не освоено.

Добралась до Площади трёх вокзалов, купила билет на нужный поезд и села в зале ожидания, стараясь разместиться подальше от людей. Среди уставших людей с баулами я, с одной сумочкой, в платье и ботиночках, выглядела не менее лишней, чем в дорогом ресторане. Пахло несвежими телами, алкогольными испарениями вперемешку с едой и запахом грязной половой тряпки. Хотелось домой, к бабушке, чтобы она обняла меня, накормила ужином, и я легла в свою постель, а утром всё случившееся наверняка не будет казаться таким гадким.

В киоске с продуктами из еды были только шоколадки и пирожки, которые мне нельзя, и я с тоской вспоминала заказ, разложенный официантом на столе перед тем, как я покинула ресторан. Рациональности ноль, надо было сначала поесть. Дурёха.

Немелодичный женский голос объявил о прибытии моего поезда, на табло высветился его номер и путь. Решила подождать ещё десять минут, прежде чем выходить на перрон, рассматривая начавшийся снегопад через окно, через которое чувствовалось, как холодно на улице было. Поёжилась, обнимая себя за плечи, – выходить совсем не хотелось.

Это чувство, которое невозможно распознать и вычленить среди других, похоже на магию, потому что ты не видишь, но знаешь, когда на тебя кто-то смотрит, и твой взгляд безошибочно встречается с глазами смотрящего. Стоило немного сфокусировать зрение чуть выше, и я нахожу в отражении стекла зелёный напряжённый взгляд.

Предательское сердце пропускает удар, чтобы начать усиленно биться в груди. Он подходит и обнимает меня, прижимая к себе, а я чувствую его тепло, запах, и не в силах не то что сопротивляться ему, а шевелиться.

– Не бросай меня, – слышу его голос и не могу поверить, что это его слова, и все чувства, которые испытывала недавно, вся решимость убраться из Москвы без него, растаяли быстрее, чем снежинки на щеках.

14. Клим

Знал, что, как только отец поймёт, что всё идёт не по его плану, он может не только перекрыть мне финансовый кислород, но и организовать для Кирилла освобождение. Пришлось ехать на несколько дней к нему в Барвиху, где он проводил выходные, пока его новая жена развлекалась на яхтах, а пасынок тратил наши деньги.

Раздражало ли меня то, что Валентин может жить как хочет, а мне всегда ставили рамки и требования? Пожалуй, отец понимал, что Валя слишком туп, чтобы доверить ему бизнес, да, наверное, и не стал бы. Родство по крови многое для него значило.

Он частенько «угрожал», что если я не буду исполнять его приказы, то никакого наследства не получу. Всегда это забавляло.