Я кружила по кухне, не зная, как подобрать слова для разговора, и всё решила начать с самого простого.

– Баб, а что ты думаешь про Клима?

Она подняла глаза и внимательно посмотрела на меня, тяжело вздохнув.

– А какое это имеет значение? – ошарашила встречным вопросом.

– Не понимаю, бабуль, я просто хочу узнать твоё мнение о нём.

Бабушка грустно растянула губы в подобии улыбки.

– Я думаю, что ты поступишь так, как посчитаешь нужным, и никакое мнение, даже моё, тебя не остановит.

Я вдруг поняла, что крупно ошиблась. И дело было вовсе не таким, как изначально мне казалось."

"– Ты тоже, как и Таисия Андреевна, ему не доверяешь? – свела я брови.

– При чём тут, что думаем мы, крошка? – произнесла бабушка. – Это твоя жизнь – твои ошибки. Ты сама всё понимаешь, иначе не задавала бы эти вопросы.

Я рассказала бабушке о произошедшем с Суминой диалоге.

– Ты думаешь, я не пыталась вразумить твою мать, когда она влюбилась в вашего с сестрой отца? Мои наставления приводили к обидам и уходу дочери из дома к нему же, – при упоминании отца лицо бабушки кисло скривилось, – а в итоге она выскочила за него замуж и мне об этом не сообщила!

Бабушку эта тема всегда очень задевала, поведения своей матери никогда не понимала, так как я души не чаяла в бабушке. Может быть, когда бабушка была моложе, она и совершала какие-то ошибки в воспитании, но ко мне её отношение было скорее трепетное, нежели строгое. Да и ограничивать меня было не в чем, я сама себе всегда ставила рамки, за которые не выходила.

– Бабуль, расскажи, неужели у них всё было так плохо?

Этот разговор часто у нас заводился, но бабушка не любила говорить ни о моей матери, ни об отце.

– Твоя мама всегда была слабой и ранимой, я так боялась, что ты или Лада возьмёте часть её характера.

Бабушка встала из-за стола и налила себе крепкий кофе.

– Таня как кошка влюбилась в твоего отца, ходила везде за ним, надышаться не могла, хотя и была гораздо старше тебя, но легкомысленная до невозможности! Не знаю, в кого она такая, – продолжила печально и с какой-то безнадёжностью бабушка, сделав глоток обжигающе-горячего напитка словно для храбрости, а может быть, чтобы притупить боль от воспоминаний о дочери, – хотя сколько у неё поклонников было – не счесть, всё выбирала-выбирала, а они пороги обивали, цветы несли. И тут появился он, ни цветов, ни подарков, чувств, мне кажется, у него к ней даже особых не было, но и не гнал её ведь, при себе держал. А она любила вашего отца до безумия, страдала по нему, когда он с другими гулял, и прощала каждый раз, когда домой возвращался.

Я видела, что бабушка, рассказывая это, сильно нервничает, мне хотелось подойти к ней, обнять и утешить. Я лишилась матери, но и она лишилась дочери.