Обхватывает моё лицо ладонями, обращая к себе:

– Душу ты мне, Алёна, всю вытрясла. Были бы во мне силы от тебя избавиться, поверь, давно так бы и поступил.

Я следую за ним в гостиную, где были оставлены мои вещи, и замечаю здесь то, на что не обратила внимания вчера, когда только пришла. Самгин прошёл куда-то в другую комнату и вернулся уже в майке и в джинсах, к этому моменту я тоже успела натянуть свои вещи. Почти все. Трусиков я так и не нашла.

На столе в этой комнате много бутылок из-под алкоголя, но не они меня взволновали. Я увидела белый порошок, размазанной дорожкой оставленный на столе. Смотрю и понимаю, что это не сахар рассыпан так. Поднимаю на Клима испуганные глаза. Не хочу верить, что он употребляет наркотики. Только не это. Я не смогу справиться с человеком, у которого зависимость. Мне хватило матери.

– Клим?"

"Он подходит ко мне, сжимает мою голову пальцами, заставляя смотреть в свои глаза.

– Алёна, это не моё, моих друзей, – он говорит это так, будто слова хочет донести до самого центра сознания, но я не знаю, могу ли верить им.

– Зачем?

– Я не употребляю наркотики, они – да, это их жизнь, не вижу смысла им мешать. Ты мне веришь?

Он не отпускает и не отпустит, пока не услышит от меня нужный ответ. Чувствую эту упёртость в нём. Смотрю внимательно в его глаза, силясь вспомнить, казалось ли мне когда-либо его поведение странным, но ничего такого в памяти не всплывает.

Я люблю его всей душой и хочу ему верить. Пока Клим ни разу меня не обманул, значит, и сейчас не стоит в нём сомневаться.

– Верю, – киваю я. – Может, тебе не стоит с ними больше дружить?

Он целует меня в лоб и прижимает к себе.

– Может, и не стоит, – тихо соглашается, несколько отрешённо.

Мы стоим так некоторое время, пока он не начинает чувствовать, что я расслабляюсь. Берёт за руку, будто я его подружка из третьего «А», которую он в начале учебного года дёргал за косички, а теперь носит рюкзак, стирая этим простым жестом всю тревожность из меня.

Остановились, глядя друг на друга в тихом коридоре погружённой в глубокую ночь гостиницы, пока он не заметил, что я украла его бейсболку. Я и сама не поняла, с каких пор страдаю клептоманией, потому что, пока он не обратил на неё внимание, я понятия не имела, что захватила её с собой.

– Это бартер, я потеряла в твоём номере свои трусики, – оправдываюсь, вертя в руках бейсболку, смотря в полное довольства лицо парня.

– Ты их не потеряла, я их себе забрал, – и демонстрирует свои слова, достав моё белье из заднего кармана джинсов. Пока я, шокированная, оглядывалась, не видит ли кто-нибудь, как он размахивает трусиками, как белым флагом капитуляции, но всё же возвращает их обратно. Не на меня, а в карман.