В институте я была очень сильно влюблена в Костю Волгина, нашего с Сашкой однокурсника, который женился сразу после выпуска. Мы с ним никогда не встречались, общались только — я не была ему интересна, впрочем, как и Лебедеву.

У меня были молодые люди, и с одним я даже почти дошла до кондиции, но… вот именно — почти. И когда я наконец решилась, он как раз сказал, что хочет расстаться, цитирую: «Мне нужна более эмоциональная женщина». Мне тогда ужасно смешно стало — я услышала в этом «Я хочу трахаться, а не ходить по театрам и паркам».

В общем, я очень надеялась, что Сашка не узнает этот мой секрет. Я всегда поддерживала его пошлые шуточки и он, кажется, действительно не подозревал, что я ещё — как бы он спошлил — не раскупорена.

Ладно, не узнает он ничего, под юбку же не полезет, а я не скажу.

Зазвонил мобильный телефон.

— Ты где? — Лебедев явно был недоволен. — Давай быстрее, работа стоит, а срок идёт.

— Слушаюсь, — фыркнула я, отключаясь. Последний раз посмотрела в зеркало на своё бледное лицо в больших очках и с голубыми глазами за ними. Довольно-таки крупный нос и губы, волосы грязноваты… Мда, невестушка. Интересно, работники загса видели таких невест? Впрочем, о чём это я. Конечно, видели. Они там и не такое видели…

Чем ближе мы подходили к загсу, тем больше я нервничала и сомневалась в своём решении, принятом сгоряча, пока я ожесточённо тёрла зелёные усы у себя под носом.

Я не очень любила поспешно принятые решения и теперь отчаянно сомневалась. Нет, жить вместе с Сашкой вовсе не казалось мне такой уж большой проблемой. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать — всё будет нормально.

Но этот обман…

— Стааась… Стася! Чего, совесть проснулась? — фыркнул вдруг Сашка, хватая меня за руку. Он всегда легко до неё дотягивался — мы с ним оба были невысокого роста. Только я метр шестьдесят с кепкой, а он — метр семьдесят с панамкой. Сто семьдесят пять сантиметров, то бишь.

Я знала, что друг немного комплексует из-за своего роста, и никогда по этому поводу не проходилась, не шутила даже. У каждого человека есть больные места, над которыми лучше не шутить, вот у Сашки таким местом был рост.

Он мне даже как-то сказал — мол, практически любая девушка, если наденет туфли на каблуках, будет выше него. «Хоть ты на шпильках не рассекаешь», — хмыкнул тогда Сашка, и я впервые в жизни почувствовала облегчение от того, что совершенно не умею ходить на высоченных каблуках. Небольшая танкетка — мой максимум.

— Надо твою совесть назад заснуть, Стась, — продолжал Сашка, сжимая мою ладонь.

— Не заснуть, а засунуть, — типично по-редакторски поправила друга я, но он засмеялся и покачал головой.

— Нет, белочка, именно заснуть. Она же проснулась? Проснулась. А теперь её надо заснуть.

— Это слово так не употребляется.