Аринка и не заметила, как Шумской сверкнул глазом-то на косу ее, что зажата была в руке боярича. Смолчал и вышел вон.

Ночь пала, глубокой стала. Машка уснула в уголку на скамье — положила голову на плечо Дёмке. Он и сам спал. Ксения веки смежила, головой оперлась на сыновью лавку.

А Аринка все шептала, все говорила с Фадей. Гладила по лицу, по груди — утешала. Так и досидела до времени, когда ночная тьма занялась мутной мглой предрассветной. Час наступил страшный… Самый смертный. Будто меж ночью и днем, на самой грани, открывается путь на Калинов мост, слышатся голоса умерших: зовут, манят к себе.

— Фаденька, пить хочешь? Воды принести? — Тот головой мотнул и за косу к себе тянет. — Что? Что сказать-то хочешь?

— Прости… — просипел страшно, отдал последние силы на слово покаянное.

Аринка смотрела в глаза умирающего парня, видел в них многое, и не отказала в последней-то просьбе.

— Я зла не держу, Фаденька. Не думай более об этом, — глазами засияла, а он тот свет и принял.

Улыбнулся счастливо, вздохнул и отошёл. Рука-то раскрылась, отпустила косу золотую…

Аришка склонилась над ним, поцеловала в лоб и уж после разбудила Ксению. Не слышала страшного материнского воя, криков Маши и Дёмки. Прижалась к стене, чтобы пропустить боярина Акима и воеводу — бежали к бояричу.

Выползла на крыльцо и колени подогнулись. Упала бы, если бы не крепкие руки Андрея. Взметнул Аришку и понес.

Сватовской каравай — сваты привозили с собой каравай, если сторона невесты тот хлеб принимала, значит, давала согласие на брак. Обряд сватовства очень непрост и долог. Здесь описан упрощенный вариант.

Думные бояре — появились несколько позже описываемого автором (условно) времени. Но ради сюжета автор немного опередил исторические события.

Глава 18

— Дёмка, шустрей давай, — Андрей понукал приятеля своего чубатого.

Второй день мотались по пограничным землям, стерегли. Андрей бы ни за что с места не снялся, если бы не Дёмка. Как девять дён-то миновало по Фаддею, так и утянул дружка на службу. Брата терять — худо, двойника — вдвойне. Маялся чубатый, вот Андрюха и выпросил его у Акима. Служба-то самое оно, когда горе одолевает. Боярин и сам в печали был, но сына отпустил. Взял с Шумского обещание, что живым привезет.

Да тут-то какая сеча-война? Соседские озоровали и все. Пока об этом Арине объяснял, чуть сам не рыдал. Золотая слезами умылась, вцепилась в кафтан и отпускать не хотела. Уговорил, нето.

Ехал, вспоминал пташку свою и грелся теми мыслями. Ждет! И не просто ждет, а к свадьбе готовиться. С тех думок снова накатило плотское.

Шумской с Ариной пост-то предсвадебный приняли, токмо не знали, что он таким строгим будет. Ить не поглядеться, ни обняться. И еще месяц ждать!"

"С того Шумской делался злым, да ярым.