Очень красивая бабочка.

Делаю шаг назад.

Алиса широко распахивает глаза и чуть приоткрывает рот, разочарованно стонет, неправильно истолковав мое намерение. Ее губы уже чуть припухли и словно зовут обратно. Манят. Соблазняют. Притягивают.

Я быстро снимаю с себя рубашку, не разрывая зрительного контакта.

Сто раз видел ее голубые глаза, но сейчас в них появляется кое-что новенькое. Она замирает в напряженном ожидании, наконец-то перестает изображать из себя скромницу, показывая свое нутро. Я чувствую ее желание. Именно его и вижу в ее взгляде.

Алиса часто-часто дышит, того и гляди, сарафан на ее груди не выдержит. Она вся — сплошной оголенный провод.

Медлю. Делаю вдох, и в нос снова проникает ее запах. Корица… Терпкая. Сладкая. Дразнящая. Черт бы побрал эту корицу!

Алиса ведет плечом и ежится. Молчит. Да и к чему слова?

Вопрошающе смотрит.

И я отвечаю."

"Один шаг, и я снова впечатываю ее в стену. Мокрая ткань ее сарафана холодит мою разгоряченную кожу. Это правильно, это хорошо.

Надо остыть.

Но не выходит.

Касаюсь губами ее длинной шеи, поднимаюсь к уху, потом спускаюсь ниже, чувствую, как она дрожит в моих руках, стремится прижаться еще плотнее, нетерпеливо перебирает пальцами мои волосы.

Исследую руками каждый доступный мне сантиметр, впитывая каждый ее хрипловатый выдох и вдох.

Алиса с силой впечатывает подушечки своих пальцев мне в спину, прижимается ко мне грудью так, чтобы ни один миллиметр не разделял нас.

— Назар… — шепчет мне на ухо она, и ее нежный гипнотизирующий тембр проникает внутрь, пробирает до самого естества.

Больше не медлю. Стискиваю ее еще крепче, и все нарастающее желание волнами катится по телу вниз.

— Тетя не заявится? — произношу на выдохе.

Она качает головой, мол, все ок.

Последний барьер рушится: я торопливо стягиваю с нее и с себя мешающую одежду, перемежая этот процесс поцелуями, отвлекаюсь лишь на то, чтобы достать синий квадрат из кармана джинсов.

Мы снова сплетаемся воедино. Я хватаю Алису под ягодицы, приподнимаю и делаю резкий рывок. Выжидаю немного, даю время привыкнуть ко мне.

Размеренные движения вскоре становятся более мощными, а потом и вовсе неконтролируемыми.

Она что-то шепчет мне на ухо, но я ничего не слышу — балдею от ярких ощущений. Удовольствие такое, словно у нее там все устроено как-то совершенно по-особенному.

— Назар! — вскрикивает она ровно в тот момент, когда все заканчивается.

Звук ее голоса на мгновение оглушает.

И отрезвляет.

Я вздрагиваю, шумно выдыхаю и отстраняюсь от нее, продолжая держать ее на весу. Осторожно опускаю. Приходится помочь ей устоять, потому что ее колени подгибаются.

Она прислоняет голову к моей груди и практически невесомо поглаживает пальцами спину.