— Привет, спасибо! Сейчас цветы в воду поставлю и пойдем, хорошо?

«Интересно, что он для меня приготовил», — снова гадаю я, пока иду на кухню.

Однако все мысли разом вылетают из головы, как только туда захожу.

— Офигеть! — ору я и бросаю букет на стол.

В ужасе хватаюсь за голову, а там только «а-а-а-а», и никаких дельных мыслей.

Стиральная машинка стала фабрикой по производству пены, та просачивается из-под дверцы, отдела для порошка и кондиционера, расползается все дальше и дальше и уже дошла до середины кухни.

Твою ж налево, как так вышло-то?

Я наклоняюсь, черпаю пену ладошками и бросаю ее в раковину.

Сразу понимаю тщетность такого усердия — этак я ее вычерпаю разве что ближе к утру.

Сходила на свидание… Сказочное настроение с громким возгласом «ю-ху!» катится вниз, и жутко хочется плакать.

Господи, что делать-то?

— О-о, — стону я вслух и слышу свист над ухом.

Я перевожу растерянный взгляд на Назара и приоткрываю рот. Только оттуда не раздается ни звука. И я снова беспомощно его закрываю.

— Так, я понял. Отойди.

Он аккуратно отодвигает меня в сторону и склоняется над машинкой.

— Как же так… — бормочу я.

Все делала как обычно, откуда столько пены? Разве что я перепутала бутылки. Да ну, столько раз это делала, не могла я так ошибиться! Или могла? Недаром сегодня весь день рассеянная.

Ладно, чего теперь голову пеплом посыпать."

"Назар в это время колдует над стиралкой, и уже через минуту я слышу шум слива воды.

— Я поставил на слив, — поворачивается ко мне он. — Но полоскать, скорее всего, придется несколько раз.

— Ага, — киваю я с грустью.

Наклоняюсь и зачерпываю пену, чтобы кинуть ее в раковину.

— Извини, — шепчу я.

Назар лишь машет рукой и делает то же самое. Какое-то время мы вдвоем молча убираем пену, а потом я замечаю, что умудрилась заляпать ею сарафан. Да и на джинсах и светлой рубашке Назара тоже теперь красуются мокрые пятна.

Ощущаю, как к горлу подступает ком обиды и расстройства размером с галактику. Знатный вышел сюрприз. Я все испортила.

А потом меня берет зло. Нет уж, не позволю какой-то там пене испортить этот день.

Пропадать так с музыкой!

Я хватаю пену, хихикаю и бросаю ее в Назара. Он смотрит, как на его рукаве лопаются пузырики, и недоуменно таращится на меня: мол, что на меня нашло. Я снова делаю то же самое.

— Ах так… — хмурит брови он. — Ну берегись!

И начинается веселое светопреставление, кто кого.

— На тебе!

— Вот тебе!

— Держи!

— Лови!

От расстройства не остается и следа, мы оба валимся в пену и продолжаем бомбардировки. Я смеюсь от души и останавливаюсь, только когда понимаю, что совсем запыхалась.

Поднимаюсь на ноги, сдуваю пену, что висит на волосах, и замираю, громко дыша.

Только тут до меня доходит, что я, должно быть, выгляжу как самое настоящее пугало.