– У Маши возникло ощущение, что с ней говорит не человек, а робот, сухо констатирующий факты и описывающий события. – Мы поехали в ЗАГС расписываться. Нас кто-то сдал из телохранителей. Я так и не понял кто. Он перегородил мне дорогу, на своей машине. Потребовал, чтобы я вышел. Сказал, что ему со мной надо просто поговорить. Я оставил Рыську одну. Я не знал…

Тут его голос оборвался, и на глазах мужчины выступили слезы.

– Я не знал…, – повторил он, сглатывая подкатившийся к горлу комок, – что он собирается сделать. Я думал мы просто поговорим. Ожидал вспышки злости или что-то типа того, но я не ожидал, что он пойдет дальше…

Вытерев глаза, Виктор продолжил уже более спокойным голосом:

– Как только я вышел из машины и уже подошел к нему, моя Рыска закричала, а потом ее голос оборвался.

– Я кинулся к ней, но меня кто-то схватил, бросил на землю, заломил руки. Я рвался, я метался, кусался, но их было трое. Я не смог ее спасти…

Последние слова он уже прошептал.

– Пока я лежал на асфальте уткнувшись в него мордой, и пытался скинуть с себя ублюдков, он подошел ко мне, и тихо сказал: «Я предупреждал тебя, не делать глупости, но ты не послушался, в следующий раз будешь умнее». Тело моей Рыски выбросили на дорогу. Моих людей тоже всех до одного убили.

– Когда это случилось? – глухо спросила Маша.

Как это ни странно, но ей было жаль Виктора, да и его девушку. Когда она познакомилась с сыном Солейко, он уже тогда жил с Рыськой. Маша так и не узнала ее настоящего имени, а девушка упорно считала себя кошкой. У нее было какое-то психическое отклонение, но Виктору оно нравилось, и он всячески поддерживал игру девушки.

Маша сначала решила, что она играет, но общаясь с необычной парой несколько лет, поняла, что игра затянулась и однажды даже спросила у Виктора об этом. Он тогда сильно на нее взъярился, и орал с пеной у рта, что его Рыська нормальная, просто несколько лет назад она пережила насилие, вот у нее и проблемы с ассоциацией себя, как человека. Ей комфортнее быть животным. Сильным, таким, как рысь. Они умеют за себя постоять и, если надо вовремя убежать и спрятаться. В своем роде, тоже что-то вроде раздвоения личности, так поняла тогда для себя Маша и не стала заострять на этом вопросе больше внимания, считая, что это уж точно не ее дело, и прав Виктор, с ее-то громадными тараканами в голове, в последнюю очередь надо интересоваться такими вопросами.

– Это случилось две недели назад, – ответил Виктор, когда Маша уже отчаялась ждать от него ответа. – Вчера я смог найти его берлогу.

Губы мужчины разъехались в горькой улыбке.

– Столько лет искал, а стоило Рыське погибнуть, сразу же понял, где он баб потрошит. Пришел, а он спит. Расслабился настолько, что даже охрану не выставил.