Я тут же подаю нужный, не давая ему закончить, какой именно он хочет. У каждого хирурга есть любимые инструменты, и, когда работаешь с новым человеком, — всегда испытываешь небольшой дискомфорт.

Я угадываю.

Первые два раза он хмурился, словно не понимая, почему я не ошибаюсь. И давая понять, что, если налажаю, — будет хуже. Лучше дождаться. Я просто... я слежу за его руками и откуда-то точно знаю, что ему понадобится в следующую секунду.

Ветров произносит:

- Пинцет.

Уже специально не уточняя какой, и я подаю. Снова правильно.

Все идет хорошо, и мы чуть-чуть, самую каплю расслабляемся. Вдохи становятся громче, кто-то переступает с ноги на ногу, чуть разминаясь. Зав бросает на меня взгляд и на мгновение... улыбается. Следом возвращается к работе. Он в маске, но я читаю по глазам.

У меня тут же тахикардия, я тоже не удерживаюсь от мимолетной улыбки и сжимаю зубы, чтобы не дать волю охватившим чувствам. Он мной доволен. Полностью.

- Сними зажим, - слышу и слушаюсь.

- Ты разве левша? - спрашивает Ветров между делом. В голосе проскальзывают шутливые интонации. Сложное позади, можно и отвлечься.

- Я универсальна, Илья Викторович. И так и так умею.

- Ну вау, - говорит он уже серьезно. - Давайте снимок сделаем. Поля, забей пока иглу."

"Я с удовольствием слежу за тем, как он шьет, и снова улыбаюсь. Невольно накатывает дежавю.

Я помню, как он учил шить нас с Верой. Нам, медсестрам, разумеется, это не нужно. Но на первом году учебы нам хотелось попробовать все! Илья раздобыл шовный материал и показывал мастер-классы на сырых яйцах и фруктах. Делал красивые заплатки, мы наблюдали с открытыми ртами. Он тогда еще не был самым крутым травматологом города. И у него было время развлекать меня с подругами длинными зимними вечерами.

Вообще, на сестринском все девочки были в восторге, что я замужем за хирургом. Такой контраст с моими друзьями из прошлого. С Владой и Галкой я, кстати, так и не виделась. Иногда, раз в полгода, мы вместе ужинаем с Олесей, чтобы не терять связь.

Уже в самом конце Илья бросает на меня долгий взгляд, и наши глаза встречаются. Я вижу его восторг от осознания проделанной работы. И отвечаю тем же.

Все это молча.

Пока иду отдыхать, размышляю о том, что ничего сверхъестественного он не требовал. Алиса, наверное, разволновалась и начала путаться. Он ей сразу понравился, а когда есть сильная симпатия — работать нелегко.

- Все в порядке, - говорю я, заходя в сестринскую. - Я в душ. Вся мокрая.

Алиса бросает на меня взгляд и отворачивается. Я понимаю ее чувства, ей ужасно обидно. Дождавшись, пока мы останемся наедине, Вера мне шепчет:

- Минут через пять, как ты ушла, Софья Ашотовна вспомнила, что вы бывшие. И кинулась за тобой, но было поздно. Ты уже зашла в операционную. Она себе места не находила, так за тебя переживала.